Аш прищурился, наблюдая за Инкубом, если бы не знал его почти тысячу лет мог бы подумать, что тот осатанел от ярости, оскалившись, остервенело сносил ветви мечом, разрубал их в воздухе.
Метнул взгляд на Аша и осадил коня.
— Из пленных только две остались в живых, не считая твоей рабыни, если она все еще жива.
Аш посмотрел на Фиена.
— Жива.
— Надолго? — Инкуб усмехнулся, но в глазах по-прежнему плескалась ярость.
— Пока я не решу иначе.
— Что скажешь воинам?
— Ничего.
— Они понесли потери, ты обещал им крови и смерти.
— Они получили их сполна.
— Значит казнь отменяется?
— Казним двоих и достаточно.
Аш достал из-за пояса флягу и отпил чентьема. Фиен бросил взгляд на тонкий порез на запястье, но ничего не спросил срубил еще несколько веток и сунул меч в ножны.
— Не просто рабыня, верно?
— Верно. Не просто. Вернемся в Огнемай станет моей наложницей.
— Даже так? А как же кристалл?
— Кристаллы нельзя отнять, их можно отдать добровольно…а можно заставить отдать.
Например, с помощью удавки в виде змеи.
Фиен спешился и протянул руку за флягой, Аш сделал еще глоток и бросил флягу Инкубу.
— Сеасмил знает о твоем решении?
— Сеасмил ошибся и его мнение меня больше не интересует.
— Ошибся?
Аш посмотрел на светлеющее небо, туман рассеивался.
— Шели не шлюха Балместа… я был первым, — а потом резко повернулся к Фиену, — и последним, потому что больше никто не притронется к ней под страхом смерти.
Глава 14
Внутри меня образовалась зияющая пустота.
Нет, не боль и не страдание, а именно пустота. Выжженная равнина. Ни одной эмоции, кроме ощущения дикой бездны и собственного убожества. Я все еще жива… все еще в проклятом мире и для меня ничего не закончилось, только сейчас мне все равно где я. Я открыла глаза и тут же закрыла, увидев над собой потолок из выдубленной кожи.
— Нигде не болит?"
"Знакомый женский голос, я его узнала, но глаза не открыла, словно именно это отделяло меня от кошмара наяву.
Отрицательно качнула головой, а в горле засаднило. Конечно…меня уже залатали, починили, как испорченную, поломанную вещь. Привели в чувство. Ведь чтобы снова иметь возможность ломать игрушка должна быть целой и блестеть. Нет, у меня ничего не болело, только внутри, там, где сердце, ныло. Я устала, безумно устала бороться со стенами, скалами, стихией, с Ашем.
— Не бойся, мы здесь одни.
Боюсь ли я? Не знаю.