– Потом я приказал императору выдать мне учителей и оракулов, проповедующих рабскую веру.
– Добро! Я не зря дал тебе имя Космомысл! И что же Варий? Выдал тебе жрецов?
– Вначале он подумал, что хочу много добычи, и отказался. Тогда я пригрозил, что пойду с дружиной в Середину Земли до Ромея и сам отыщу их. Император понял, что я разорю всю его страну, и выдал мне проповедников...
– Сколько же их было?
– Дюжина.
– Что ты сделал с ними?
– Принес в жертву. Даждьбог принял и всю обратную дорогу посылал нам солнечный ветер.
Но одного из двенадцати жрецов Мармана оставил в живых и взял с собой, чтоб ты послушал его мудромыслие, отец. Он говорит, бог это господин наш, страх и поклонение перед ним – вот участь всякого человека.
– Вот это дорогой подарок! – обрадовался Сувор. – Что же ты не поднес его вместо жезла и диадемы? Покажи мне его!
Варяги тотчас спустили по сходням полураздетого и еще молодого человека с черной бородой и длинными, ниже плеч, волосами. Он был заметно истощен, однако держался с достоинством, а из-под приспущенных век смотрели огромные, жалостные и разумные глаза.
Горислав вдруг потянул меч из ножен.
– Отец! Это богодей! Черный богодей! Связать его надо конскими путами и камень повесить, дабы не сбежал!
– Нет, брат! – засмеялся исполин и встряхнул пленника, схватив за космы. – Не сбегают эти богодеи. Они кротки и с охотой принимают смерть. Я их много на костре спалил...
– И этого след в жертву принести! – обращаясь к отцу, воскликнул старший брат. – Они, кроме огня, ничего не боятся!
– Постойте, сыновья, – сказал Сувор.
– Любо мне прежде потолковать с ним. Если, конечно, он благородный человек, рожденный вольным.
– Пленник сказал, что он – благородный.
– Но у него на плече клеймо раба.
– Возможно, он благородный раб. Отец лишь рассмеялся."
"– Нет на свете благородных рабов. Есть кощеи. Да, этот очень уж похож на тех богодеев, что несли веру обрам. Но мы всех иноверцев принимаем за них, потому здесь легко ошибиться.
– Да богодей это, отец! – загорячился Горислав.
– Уйдет к обрищу – не миновать беды!
– Нет, сын, я зрю, это кощей, – уверенно молвил Князь и Закон. – У него в глазах природная печаль.
– Кого ты так называешь, отец?
– Раба, достигшего полной власти над другими рабами силою ума своего.
– Не слышал я о рабах-мудрецах, – проворчал поддюжник. – Зря ты не послушал меня...
– А что говорил император про обров? – вдруг спросил отец.
– Про обров? – задумался исполин, вспоминая. – Просил за них. Мол, жаль единоверцев.
