Пока мы поднимались на второй этаж, я успела ещё раз свериться с картой.
Без изменений. Амир по-прежнему бродил по залу Равновесия.
Что же здесь вообще происходит?!
— Я буду рядом, — прошептал Джаред, обжигая дыханием моё ухо, — всё будет хорошо. Я прикрою.
Прикроет, поддержит, но… сердце всё равно готово выпрыгнуть из груди, а ноги подкашиваются.
Страх, надежды и мечты, разбитые иллюзии и болезненные воспоминания… они смешались в сумасшедший штормовой коктейль эмоций… Хотелось сбежать и, в тоже время, скорее переступить порог зала Равновесия.
Увидеть, убедиться, что он жив, поверить, что всё ещё можно исправить…
Шаг, последний шаг…
— Сейчас мы находимся в…
Старые Боги! Слова Луизы тонут в звенящей тишине, и мир вокруг перестаёт существовать.
Он! Это точно, он! Амир… учитель… мастер… отец…
Замираю, не в силах пройти дальше. Стою на входе и сморю на такого родного и, в тоже время далёкого мужчину. Он почти не изменился. Разве что, седины прибавилось и лицо стало ещё жёстче.
Но…
Меня легонько толкнули в спину, а затем Джаред за локоть потянул меня за собой.
Дороги назад нет, Эсти, пора начинать…
Иду вперёд, пытаясь совладать со страхом и сомнениями, паутиной оплетающими разум, просачивающимися под кожу липкими щупальцами.
Давай, Эсти, давай! Поздно бежать. Слишком многое поставлено на карту.
Второго шанса не будет, как не будет и права на ошибку. Вы справитесь или погибните. Все. Вместе с Лючией, попавшими в плен офицерами, пропавшими двуликими, над которыми люди Герры и Крэса ставят эксперименты…
Победа или смерть.
Амир оборачивается, и я вновь забываю как дышать, ловя на себе пристальный взгляд таких родных глаз. В глубине штормовой синевы мелькает… удивление? Или мне просто кажется?
Хочется, чтобы он узнал меня, вот и видится, то, чего на самом деле нет…
Секунда. И он снова отворачивается, продолжая с отстранённым видом рассматривать висящую на стене картину.
Не узнал… Да и не могло быть по-другому.
Подхожу ближе, не обращая внимания на мечущихся по залу «журналистов», и смотрю на картину, которую так внимательно рассматривает Амир: «Первый день Смуты».
Лучшая работа великого Карима иун Саванга.
Что ж, пожалуй, это даже немного символично… Встретится после стольких лет здесь. В зале Равновесия, посвящённому началу самых страшных и тёмных лет в истории.
Мы на грани повторения катастрофы. Но тьма всегда сгущается перед рассветом.
