Каждый прут требовалось ковать трое суток без перерыва, чтобы металл впитал достаточно энергии. Потом ещё неделю остужать в водах Стикса, закаляя волшебным холодом царства мёртвых. А после — вплавлять в арку, скрепляя божественными печатями.
Гефест работал не покладая рук. Его молот звенел без устали, высекая искры, каждая из которых несла в себе частицу силы богов. Боги по очереди вливали свою мощь в металл. Сам Зевс освятил врата молнией, придав им несокрушимость.
Ворота должны были сдержать даже титанов. Но сейчас несколько прутьев было выломано, словно соломинки.
В пробоину протискивались змеиные головы Тифона…
Мои размышления прервал новый удар, от которого задрожала сама гора. В воротах появилась свежая трещина, и по ней заструился зловещий багровый свет.
В пробоину протискивались змеиные головы Тифона. Я насчитал не меньше дюжины. Их шеи извивались, как гигантские черные щупальца.
— Где стражи? — спросил я, заметив отсутствие гекатонхейров и циклопов.
— Держат другую часть Тартара, — Харон поднял руки, выпуская потоки силы.
— Я вызвал их, скоро будут. Надо продержаться."
"Ворота дрожали, трещины в скале становились шире. Руки бога взлетели вверх, магия закрутилась вокруг, как шторм. Он сдерживал ворота, но видно было, что его силы на исходе.
— Они хотя бы выдержат? — крикнул я, глядя, как одна из голов выбивает ещё одну перекладину.
— Не знаю! — рявкнул Харон. — Без богов всё идёт к краху.
Я быстро окинул взглядом то, что было у меня. Мой кинжал остался в мире живых, да и против Тифона он все равно был бы бесполезен.
Бросив взгляд на веслор Харона и заметил копьё, лежащее рядом.
Новый удар сотряс гору. В разломе показалась очередная голова, но она застряла. Перевел взгляд на те, что ломали ворота. Чешуя на них отливала чернотой самого Тартара, а между пластин пробегали огненные всполохи.
Змеиная пасть демонстрировали ряды клыков длиной с меч. Между ними клубился ядовитый дым, а в глубине глотки пульсировало багровое зарево. Все двенадцать голов по очереди и мешая друг другу, пытались перегрызть прутья.
В глазах размером с мельничные жернова горела первобытная ненависть.
Схватил копьё и метнулся к воротам. Одна из змеиных голов заметила движение. Её пасть распахнулась, изрыгая поток пламени. Я откатился в сторону. Камни, где я только что стоял, плавились, превращаясь в багровые лужи.
Вторая голова атаковала сверху, пытаясь раздавить меня. Уклонился, перекатом уходя под её шею, и ударил копьём снизу вверх.
