И снова он исчез. Вечно этот Орлов оказывается в гуще каких-то событий, а теперь и Маша пострадала. Она перевела взгляд на подругу, пытаясь осмыслить происходящее.
Маша медленно двинулась к кровати. Её пальцы, слегка подрагивая, нащупали молнию на спине. Платье соскользнуло к ногам шелковой волной. Обнажилось кружевное белье — то самое «специальное». Так она его назвала днём, волнуясь перед свиданием. «Вдруг вечер будет долгим, и придётся раздеваться…» — улыбалась тогда Мария в зеркало.
Лида не смогла сдержать испуганного возгласа.
На бледной коже подруги проступали свежие синяки. Один особенно заметный темнел на левом боку, словно чья-то безжалостная рука оставила свой след. Ссадины на плечах и локтях ещё сочились кровью.
Маша словно не замечала своего состояния. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а на губах играла странная полуулыбка.
— Господи, это они с тобой сделали? — выдохнула Лида и подалась вперёд.
— Что? — Маша словно очнулась от транса. Посмотрела на своё тело в кружевном белье, провела пальцами по синяку.
— Пустяки.
— Маша, — Лида напряглась, разглядывая подругу. — Давай к лекарю?
— Не нужно, — отмахнулась девушка. — Кирилл защитил меня. Закрыл собой, отбивался от них магией. Представляешь? Как в сказке, когда принц спасает принцессу!
Лида поморщилась от этого сравнения. Где-то глубоко внутри шевельнулась непрошеная мысль — а её бы он стал так защищать?
Маша перевернулась на спину, раскинув руки на кровати. Кружевной бюстгальтер приподнимался в такт её учащённому дыханию.
В голубых глазах, устремлённых в потолок, плескалось какое-то новое выражение — смесь восторга и нежности.
— Маша, может тебе всё-таки нужна помощь? — Лида присела на край кровати. — С тобой ничего не делали?
— Нет-нет, всё хорошо, — Маша счастливо вздохнула. — Теперь всё просто замечательно. Кажется… кажется, я нашла своего будущего мужа.
— Что? — Лида застыла, не веря своим ушам.
— Понимаешь, — Маша приподнялась на локте, волосы рассыпались по плечам. — Он и раньше был особенным. Такой сильный, загадочный… А теперь…
Она запнулась, подбирая слова.
Румянец окрасил щёки, а глаза заблестели ещё ярче.
— Да, да… Нет, я точно поняла. Я влюбилась в него!
Лида отшатнулась, хлопая глазами. Внутри всё смешалось — недоверие, лёгкая зависть, тревога за подругу. Она смотрела на разметавшуюся по кровати Машу, такую юную и беззащитную в своей влюблённости, и не знала, что сказать.
В душе шевельнулось что-то похожее на ревность. Не к Кириллу — к самой ситуации.
