– Дэниель, поди, из кожи выпрыгнуть готов, лишь бы узнать, кто она такая.
– Вы абсолютно правы, – согласился Фредерик. – Поэтому увы, моя дорогая госпожа Ройс, но расследование нам придется вести собственными силами.
– Я все-таки не уверена, что меня пытались убить, – осторожно заметила я. – Как-то это… очень непонятно. Кому я могла помешать?
– А что насчет Бретани Коул? – поинтересовался Фредерик. – Почему вы так упорно не принимаете в расчет ее ненависть к вам?
– Да не знаю. – Я пожала плечами и все-таки рискнула опуститься в кресло, усевшись на самый краешек.
Медленно проговорила, тщательно подбирая слова: – Наверное, я до сих пор не верю, что она мне враг. Мы ведь учились с ней вместе. Были постоянными напарницами в выполнении практических работ. И она относилась ко мне нормально. Подругами, конечно, назвать нас нельзя было. Но никаких гадостей она мне не делала. А потом такой резкий поворот. – Вздохнула и совсем тихо завершила: – Иногда мне кажется, что я совершенно не умею разбираться в людях. Получается, все эти годы Бретани в глубине души лелеяла злобу и зависть ко мне.
А я этого не замечала.
– Не расстраивайтесь. – Фредерик с неожиданным сочувствием улыбнулся. – На самом деле многие, если не все, люди носят маски. Вы даже не представляете, сколько среди окружающих прирожденных актеров. В лицо они будут заверять вас в своей самой искренней симпатии. Будут клясться, что никогда не обманут и не предадут. Но при малейшем удобном шансе смешают вас с грязью. Уничтожат, не испытывая никаких угрызений совести.
В голосе Фредерика прозвучала внезапная горечь. В конце последней фразы он как-то странно осекся, словно подавив приглушенный всхлип. Я удивленно посмотрела на него, но Фредерик, опомнившись, уже растянул губы в равнодушной ухмылке."
"– Мой вам совет, госпожа Оливия, – сказал он. – Никому не верьте. Никому, никогда и ни за что. Все предают. Близкие, родные, знакомые, любимые. Даже себе верить нельзя.
– Как-то это мрачно прозвучало, – протянула я. – А как тогда жить?
Фредерик открыл было рот, желая что-то сказать.
Но лишь молча дернул кадыком, как будто в последний момент проглотил какое-то слово.
– Не суть, – хмуро проговорил он. – Сейчас не время для философских размышлений. Но, знаете, мы можем обсудить данный вопрос чуть позже. Например, когда преступник будет разоблачен. За чашечкой чая.
Ой, он что, на свидание меня приглашает? По крайней мере, прозвучало это именно так. Но третий ухажер в моей ситуации – это уже перебор.
