Помнится, при нашей первой встрече вообще не удосужилась поклониться. И что? Разве я наказал тебя за столь вопиющую непочтительность?
– Нет, – буркнула я.
– Я вообще считаю, что этикет – это свод замшелых правил, совершенно необязательных для исполнения, – продолжил разглагольствовать король.
– Ваше величество! – укоризненно ахнул за его спиной Георг. – Но как же…
– Да, эти правила надлежит исполнять, – чуть повысил голос король, перебив своего верного слугу. – Традиции не нами придуманы и не нам от них отказываться.
Но поверь, Оливия, тем, кто входит в мой близкий круг знакомых, позволено гораздо большее.
– Я в курсе, – проговорила я, вспомнив, как непринужденно Дэниель обращался к Раулю на «ты». – Но… Я ведь не ваша близкая знакомая. Поэтому я поторопилась спрятаться, когда услышала ваш голос.
И быстро-быстро захлопала ресницами, подобострастно глядя на короля снизу вверх.
Тот неполную минуту молчал, разглядывая меня с какой-то непонятной веселостью. Судя по всему, он не злился. И это немного обнадежило.
– А ведь опять что-то недоговариваешь, – неожиданно произнес он. – Прям сердцем чую, что темнишь. И что с тобой делать?
– В темницу ее, – навязчиво забубнил за его плечом Георг, который воспринял все произошедшее слишком близко к сердцу. – Пусть посидит в заключении немного и подумает о своем поведении. Уму непостижимо! Нападать на короля!
– Дружище, остынь, – не оборачиваясь, посоветовал ему король. – Я не в обиде на Оливию. А вот к тебе у меня претензия серьезнее.
– Правда? – искренне изумился Георг.
– И какая же, ваше величество?
Рауль перестал держать мой подбородок, и я поторопилась вновь присесть в реверансе.
– Хватит, – король недовольно качнул головой. – Оливия, твое раболепие меня раздражает, право слово. Встань наконец-таки прямо.
Я послушно выпрямилась, по-прежнему прижимая к груди шлем. Кажется, я с ним уже сроднилась.
А король тем временем круто развернулся на каблуках и подарил камергеру мрачный, тяжелый взгляд.
Бедняга затрепетал словно осиновый листик.
Не побелел даже – посерел, прижав руки к груди в умоляющем жесте.
– Чем я вызвал ваше неудовольствие? – чуть дрожащим голосом спросил он.
– Своей реакцией, – прямо сказал король. – Ты – главный камергер. Ты должен всегда стоять на страже своего господина. А что ты сделал при нестандартной ситуации? Упал плашмя и чуть ли не завыл от ужаса.
Несчастный Георг мгновенно налился багрянцем стыда. Эк его из краски в краску-то кидает! Как бы с сердцем плохо не стало.
