А теперь он мне немым укором висит. Напоминает, что, мол, не уберегли, не спасли.
Андронов вышел юсовских встречать. Был он невысокого роста, глубоко пенсионного возраста, правда, пенсия по нынешним временам превратилась в мифическую историю, но термин остался. Волосы седые с желтым отливом, густые вислые усы и глаза серые, обиженные. Он пожал руку Столбову, приветствовал коротким кивком его людей и предложил пройти в дом – бревенчатый, покосившийся, с белыми резными наличниками и зеленым металлическим забором, на котором еще угадывался цветочный узор.
– Вы моим ребятам покажите, где можно остановиться на постой. А мы с вами за жизнь поговорим, – попросил Столбов.
– Витя, проконтролируй. Кого к кому селить, ты знаешь, – распорядился Андронов.
Колюжняк кивнул и призывно махнул рукой.
Столбов открыл калитку, пропуская хозяина вперед.
В доме было темно и сыро. Пахло застарелым потом и плесенью. Чувствовалось, что здесь жил старый больной человек, за которым некому ухаживать.
Одиночеством сквозило из всех щелей. Дмитрий аккуратно прошел по коридору, заваленному старой одеждой и хламом непонятного назначения, в большую комнату с русской печью, из горнила которой торчали грязные сковороды и кастрюли, и с большим обеденным столом, возле него стояли табуретки и большое резное кресло, которое тут же занял старик. На столе среди тарелок с остатками пищи лежали раскрытые книги и стопки исписанных мелким почерком листков. Старик перевернул листки, отложил их в сторону, чтобы не мешали, и предложил Столбову занять один из табуретов.
– Я очень рад, что вы согласились принять наше предложение. Мы небогатые люди. Живем, как умеем. Поэтому предложить можем не так много, но все же…
– Если бы у вас было много чего предложить, вы бы обратились к другим людям, – сказал Столбов."
"– Истинно так. Хотя где сейчас найти достойных людей? Думаю, что Виктор обрисовал вам всю ситуацию и вы имеете представление, в какое положение мы попали. Я понимаю, что дело наше дрянь.
По большому счету, нам надо сниматься с места и искать новое место жительства, потому что эти сволочи нас в покое не оставят. Но я слишком стар для переездов. Я здесь родился. Здесь жили мои родители, мои бабушка и дедушка. Здесь осталась память о них. Я не хочу никуда уезжать. К тому же мне терять нечего. Но есть другие люди. У нас в общине не одно старичье. Достаточно и молодых людей. У них семьи. Но и они не хотят уезжать.
