Так надеялась, что Платона сегодня не увижу. На работе его физиономии хватает, еще и вечер ею портить. А он точно испортится, потому что Смолин-старший рад мне не будет и скрывать этого не станет. За последние дни я немного превзошла себя в стебе. Но и он не отставал, отдать должное, бил по самому больному.
Тем не менее здесь все-таки его территория, а я вторглась. С другой стороны, не сама же приехала на рейсовом автобусе — меня пригласили. На всякий случай встаю ближе к Егору.
Синяя машина, расписанная под агрессивную акулу, останавливается в нескольких метрах.
Смолин-старший, в красном комбинезоне для автоспорта, выходит на улицу. Достает такой же красный шлем. И правда выглядит как охотник.
Тошнота усиливается, когда он поднимает глаза и видит меня.
Помощь приходит откуда не ждали: хозяин ауди выскакивает вперед так резво, словно не весит за сотню.
— Платон, можно с тобой фотографию? Я фанат.
— Что случилось? — спрашивает Егор у брата, протягивая руку.
Смолин-старший выглядит чуть обескураженным.
Привычным образом — с громким хлопком — пожимает руку брату, потом намного спокойнее — поклоннику. Сверлит меня глазами. Недоволен предельно.
— Конечно, — бросает хозяину ауди.
— Возле Акулы, если можно, — указывает мужчина на тачку.
Платон кивает и быстро говорит Егору:
— Совершенно не слушается руля.
Беззвучно добавляет пару слов, но если расшифровать по губам, то Смолин в превеликом шоке.
Егор мрачнеет и расстроенно опускает глаза. Он как книга открытая. Платон послушно возвращается к Акуле.
Фанат почему-то именно меня просит сделать фотографию. Видимо, считается, что девушки лучше фоткают?
— Давайте. — Тянусь к его телефону.
— Можно на ваш айфон, а вы потом мне перешлете?
— Ладно. — Иду за ним.
Мужчины встают у синей машины, которая даже с выключенным движком выглядит мощно и агрессивно. Я подхожу ближе, ловлю ракурс. Тошнота волнует. Она перекликается с головокружением. Смолин-старший совсем меня затыркал, я ежесекундно ожидаю гадости, поэтому так и реагирую.
Организм протестует против его присутствия. Не надо было мне ехать.
Платон улыбается — я делаю кадр. Потом еще один, и еще.
Фанат кладет руку на плечо Смолину, и тот, прищурившись, позволяет.
Я делаю еще один кадр. Платон смотрит не в камеру, а на меня.
Глава 15
Короче, это был эпик фейл.
У меня чуть подрагивают пальцы, во рту пересохло. Нужно кому-то рассказать, получить поддержку. Или взорвусь!
Смолин-старший прокатился без разрешения на ауди.
