Это не выглядит как что-то опасное или рискованное — ни гнаться, ни подрезать, и уж тем более пугать девушек в планы не входило. И всё же.
И всё же другого пути мне не оставили.
Когда ходы отступления оказываются наглухо отрезанными, я выхожу из мерса, вытаскиваю букеты с заднего сиденья и подхожу к «Соренто».
За рулем — рыжая девушка, которую недавно видел в окне. Аня, невестка Элины. Рядом — сестра Элины Папуша, типичная на вид цыганка. Узнаю по фото. Задние окна тонированные, но Эля там. И сердечная мышца слегка шалит — легонько шпарит от предвкушения.
Первой из машины выходит Аня, и я первым делом вижу ее огромный живот. Беременная, это я тоже знал.
- Дайте проехать! - говорит она громко и дерзко. - У меня в машине ребенок, что за игры?
- Проезжайте, конечно. Никаких проблем. Вот только Элина останется с нами.
- Что это значит?
- Похищение.
Аня открывает рот.
- Это совершенно исключено, - выходит из машины Папуша. Грозно скрещивает на груди руки.
- Какое такое похищение?! - возмущается бабуля, которая сидела на заднем сиденье, и сейчас прытко выбегает вперед.
- Вы что себе, молодой человек, позволяете?! Мой внук — депутат, от вас мокрого места не останется!
Ага, а вот и знаменитая Ба-Ружа, хранительница канона и традиций. Смотрит в глаза так, что не по себе, ей-богу.
Дальше выдает долгую и явно ругательную речь на цыганском, которую прерывает Егор, который вручает ей огромный букет и подарки.
Старушка на секунду замолкает, Марсель и Саня вручают цветы и подарки Ане и Папуше.
- Элина дальше не едет, - говорю я Ба-Руже, определив, что в этом представлении именно она главная.
- Меня зовут Платон Смолин.
- Какой еще Платон Смолин?! - прищуривается она. - Не знаем таких, не приезжали свататься. Вы какие-то виды на мою внучку имеете, молодой человек?! Если да, то просветить можно, какие? Она у нас девушка скромная, высоких нравственных правил. И кому попало мы ее не отдадим. А вас я впервые вижу.
Комичности ситуации зашкаливает, но бабуля отыгрывает так подлинно, что захохотать — было бы верхом неуважения.
Она смотрит слегка заискивающе, и я понимаю, что играть надо до конца.
- А вас никто не спрашивает. Элина! Эля! Выходи по-хорошему.
Подхожу к машине, стучу. Дверь открывается.
Элина сидит на заднем сиденье, глаза потупила, на меня не смотрит. При взгляде на нее замираю, сглатываю голодно и шумно выдыхаю. Как-то разом всё. Соскучился.
- Что тебе надо? - говорит она.
- Поехали, расскажу и покажу.
Прыскает, но берет себя в руки.
