— Треть — было, — рявкает штурман.
Киваю.
Треть трассы позади, и я втягиваюсь. Осознаю, что абсолютно готов к любой неожиданной херне, абсолютно все в моих руках — подвластно, контролируемо. Тепло внутри дает силы. Я хочу забрать кубок и пойти дальше.
Наваливаю лишка!
Не отрываю глаз от дороги, сжимаю руль крепче. Летим!
Бережнев держится за ручку, смешно подпрыгивает в кресле, долбится головой, матерится.
На крутом повороте буксует тачка соперника. Застряли, отлично.
Атакуем не раздумывая.
— Лохи.
В максимально благоприятную секунду обгоняю по внутренней траектории, оставляю неудачников позади.
Еще немного, и минуем лес. По полю вдарим по-взрослому, нагоним потерянные секунды. Кровь бурлит, я хватаю воздух, градус напряжения растет с каждым метром приближения к финишу. Спрятанная внутри тревога постепенно остывает. Наверное, зря волновался. Предчувствие — не моя сильная сторона.
Именно в этот момент радио в шлеме оживает, и я слышу голос Марселя:
— Егор перевернулся.
Накрывает темнота.
Я по-прежнему вижу мир четко и, как в съемке замедленной, — веду идеально, реагирую мгновенно. При этом мне настолько темно, что реальность на ад похожа.
Снимаю ногу с педали газа автоматически.
Если бы Егор перевернулся и продолжил гонку или спокойно покинул машину — Марсель бы меня не тревожил.
— Где? — спрашиваю.
— Осталась треть, — напоминает штурман. — Мы будем в лидерах. Жми, Платон! Жми-жми! Ему помогут!
— Блядь, заткнись! — Мы почти катимся. — Где?!
Голос отца через радио — быстрый и резкий.
Я слушаю координаты и на первом же удобном участке выкручиваю руль, разворачивая Акулу.
— Мы можем победить. Эй! Смолин!
Просто игнорирую.
Потому что слова кажутся нелепостью. И потому что вот теперь пульс долбит так, что кислорода не хватает. Я жадно дышу. Жарко. Волосы стоят дыбом, пот каплями между лопаток. Передергиваю плечами.
Выжимаю из тачки максимум, обруливая встречное движение.
Давай, Акула, плыви, девочка, давай. Нам надо обратно.
Место аварии представляю прекрасно — плохой поворот, в нем почти шепотом надо.
Егор, наверное, решил его прокатить в заносе. Но странно. Он не настолько придурок!
Сначала я вижу густой черный дым, а потом огонь, и все внутри умирает.
Сердце вот-вот пробьет грудину. Блядь.
Господи.
Останавливаюсь. Трясет.
Я ментально умираю.
В реальности же двигаюсь предельно быстро и четко. Сука, практика.
Отстегиваю руль, ремень.
Бережнев что-то лечит, ждать-ждать-ждать помощь.
— Да пошел ты на хуй.
