– Твое имя я знаю, можешь не говорить, – ухмыльнулся он, продолжая разглядывать меня так, будто я была экзотическим блюдом на его тарелке. – Как ты уже догадалась, мы с твоим покойным элоэйном близнецы. Видишь брачную татуировку у меня на руке? – он с довольным видом закатал рукав, обнажая запястье, и поднял руку так, чтобы я могла в подробностях рассмотреть золотистый узор. – Знаешь, что она означает?
Я насторожилась. А и в самом деле, что? Откуда она у него?
– У симаррцев и лесварра есть традиция. После смерти элоэйна, вдова (или вдовец, в случае лесварра) остается под защитой клана, и глава рода имеет право выбрать претендента на освободившееся место.
Обычно это ближайшие родственники покойного, не связанные ни с кем ритуалом слияния. Ты, как вдова моего брата, попадаешь под этот закон. Я его ближайший родственник, так что сейчас, по всем статьям, ты принадлежишь мне.
– Кхары не лесварра и не симаррцы, – заметила полушепотом, пряча ярость в глазах.
– Это не имеет значения, – он хохотнул.
– Кхары многое у них переняли, а мне так вообще без разницы по каким законам жить. Я выбираю те, что удобнее для меня здесь и сейчас.
– Что меня ждет?
– Ну… – он задумался, потирая подбородок. – Если будешь послушной девочкой и не станешь доставлять мне хлопоты, я выделю тебе отдельную комнату в моем дворце и буду навещать только в хорошем настроении. Если же решишь и дальше сопротивляться, мне придется научить тебя послушанию. С моими методами ты уже знакома.
О да, никогда не забуду твои пощечины.
И ты еще мне ответишь за них. И за Киана.
– Обещаю, я буду слушаться, – проговорила, четко выделяя каждое слово. – Я все поняла и не доставлю хлопот.
– Вот и умница.
Фух, кажется, он поверил.
– Приведи себя в порядок, – Дилан нажал какую-то кнопку у себя за экраном, и справа от меня стена разъехалась на две половинки, одна из которых втопилась в потолок, вторая – в пол. – Через полторна приду за тобой. Советую помнить о своем обещании и не делать глупостей.
За стеной оказалось еще одно помещение, до отвала заполненное разноцветным тряпьем, что кучами валялось прямо на полу. Точнее, на ковре, покрывающем пол. За прозрачной перегородкой виднелся сенсорный душ и анатомической формы утилизатор – усовершенствованный аналог нашего унитаза. Вместо одной из стен – гигантское зеркало. А в нем отражались кровать, темный экран позади нее и я – в рваной одежде, с опухшим покрасневшим лицом и растрепанными волосами.
