Наша капсула уже вылетела в открытый космос и теперь на всех парах двигалась прочь от корабля. Скоро она достигнет заданной точки и уйдет в подпространство, чтобы вынырнуть из него на орбите Крога.
Несколько попыток взломать навигатор и изменить курс оказались бесплодны. Впереди голубоватыми точками мерцали штурмовики федийцев и обогнавшие нас спасательные капсулы с ""Ондарана"". Но вот обзорный экран озарился на пару мгаров ярким светом – это за нашей спиной взорвался пиратский корабль, и буквально одновременно с ним исчезли с радаров шумайские капсулы.
Огненная волна накрыла и нас, запищал биотрон, оповещая про повреждения. Один из ускорителей отказал. Шиззрак! Теперь мы не сможем сделать гипер-прыжок!
Биотрон равнодушно докладывал:
– Повреждена обшивка в хвостовом отсеке… поврежден второй ускоритель… возгорание левого бинайзера… система задраила поврежденный отсек, огонь локализован.
Зарычав, ударил по пульту управления. Ну уж нет, сдыхать здесь я не собираюсь. Если этот брассов автопилот нельзя перепрограммировать, я просто его уничтожу!
Разбил пластиковую панель, прикрывающую электронное нутро автопилота.
Внутри оказалась плата, залитая карбоксгелем. Вырвал ее вместе с ""мясом"" и отбросил за ненадобностью. Пульт управления тут же с жалобным воем погас.
На один мгар капсула погрузилась в темноту, а потом вспыхнуло аварийное освещение, включилась запасная система жизнеобеспечения, заработал пульт управления. Перезагрузившийся биотрон сообщил:
– Внимание: капсула вышла в заданную точку, совершить гипер-прыжок невозможно.
Автопилот поврежден. Введите новые данные.
Я довольно потер руки. Все-таки грубая сила иногда единственный правильный аргумент.
Глянул на экран радара. А это что за брассовы яйца? Там, где пару аксов назад находился ""Аргар"", теперь зияла пустота, от которой в разные стороны быстро удалялись мигающие точки. Я не поверил своим глазам. Отсканировал видимое пространство в трех измерениях. Нет, это не сбой в системе.
""Аргара"", действительно, больше не существует!
Взвыв, ударил кулаком по подлокотнику кресла, ломая его. Ярость и бешенство накатили горячей волной. Мой корабль! Мой экипаж! Невыносимая боль сжала сердце, перехватила дыхание. У меня застучало в висках. Мы же не на войне! Кто может быть так жесток, чтобы в мирное время с легкостью швыряться чужими жизнями?
Зашипел динамик, настроенный на аварийную волну. Кто-то пытался связаться со мной.
