– Ауфбиц Иллероу!
Иллероу! Кажется, корабль этой кампании сегодня ночью отправляется на Блинжар!
Подняла голову и вытаращилась во все глаза, пожирая взглядом высокого статного мужчину, который только что появился в зале в сопровождении целой роты вооруженных охранников. На вид ему было лет пятьдесят-пятьдесят пять, благородная седина, чеканный профиль, мужественный подбородок с ямочкой…
Где-то я уже видела эту ямочку… и такие же ярко-синие глаза…
Да нет, чушь какая-то, мало ли схожих типажей бывает?
Кинула на Вилкреста быстрый взгляд.
Интересно, это мне одной кажется, или врач тоже заметил сходство?
– Кто это? – спросила, скрывая внезапно возникший интерес.
– Глава Конгресса! – в глазах кхара зажегся фанатичный огонек. – Галактического Конгресса! Человек, объединивший Галактику и остановивший войну!
– Кого-то он мне сильно напоминает… – пробормотала я, утыкаясь в тарелку.
Глава Конгресса и в самом деле был поразительно похож на Киана. Или нет, скорее это Киан был похож на него.
Перестав жевать, я застыла, озаренная внезапной мыслью.
Ах ты ж, дезоксирибонуклеотид ходячий!
– Ви-и-лк… – протянула шепотом, не отрывая застывшего взгляда от тарелки, – а тебе не кажется, что Киан на него очень похож?
Над моей головой раздался странный приглушенный звук, как будто кхар подавился.
– Элоэни, – прохрипел он придушенным голосом, – не стоит вам делиться этими домыслами с кем-то еще…
Значит, я все же права…
Так вот, кто твой отец, Киан Донато! Сам глава Галактического Конгресса. И это его корабль сегодня летит на Блинжар.
А может, это и есть тот шанс, на который я надеялась? Все-таки неисповедимы пути Господни, чего уж там говорить.
49. Витар
Утром пришел новый день, а вместе с ним и омерзительное похмелье. Я проснулся в кровати Лимары и не сразу понял, что происходит, а когда наконец-то сообразил, почувствовал себя так отвратительно, как никогда прежде."
"Обнаженная Лимара лежала рядом, плотно прижавшись всем телом и по-хозяйски закинув на меня ногу. Ее теплая ладонь покоилась у меня на груди, голова – доверчиво прильнула к плечу.
На лице, которое я привык видеть искаженным ненавистью и вожделением, царило безмятежное выражение. Все морщинки разгладились, и спящая Лимара была так хороша, что я невольно залюбовался ею.
Удивительно, но от прежнего сексуального голода во мне не осталось и следа. Зато его заменила тревога. Что теперь будет?
Завозившись, Лимара вздохнула и ткнулась носом мне в шею, точь-в-точь как детеныш миам.
