Та, другая Карина, была далеко от всех увещеваний рассудка и хотела только одно – получить того, кто находился сейчас с другой стороны двери.
Я закрыла глаза, мирясь с неизбежным. Глубоко вздохнула и шагнула вперед.
Дверь открылась от легкого толчка. Меня здесь ждали.
В каюте царил полумрак. Донато лежал на кровати, положив руки под голову. Дверь тихо закрылась за моей спиной, отрезая пути к отступлению. Я замерла, не сводя с мужчины напряженного взгляда. С губ сорвался прерывистый вздох.
Лицо кхара скрывалось в тени, я видела только плотно сомкнутые губы, резко очерченный подбородок и напряженную шею, по которой змеились набухшие вены.
Закусив губу, сделала шаг в его сторону.
В теле зародилась мелкая дрожь, дыхание перехватило. Сердце колотилось как тревожный набат.
Еще шаг.
Нет, он не спит. Я чувствую это.
Еще шаг.
– Стой, где стоишь! – тишину каюты разорвал низкий рык. Я послушно застыла, чувствуя, как по всему телу пробегают сладкие волны. – Не подходи ближе!
Киан резко сел и уставился на меня.
Его мрачный взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Что ты здесь делаешь? – в его голосе явное недовольство собой.
– Я… – слова застревают в горле. Боже, что мне ему сказать? Лихорадочно перебираю возможные варианты и слышу свой собственный голос, который с придыханием говорит: – Хочу тебя…
Он закрывает глаза и начинает глубоко дышать.
Чувствую ответное желание. Да, он тоже хочет меня. Но почему-то абсолютно не рад этому.
– Киан… – делаю еще один шаг в его сторону. Та, другая Карина во мне, стонет от предвкушения.
– Тебе лучше уйти! – слова мужчины пролетают мимо сознания.
Его запах сводит с ума, и все, чего я хочу, это прижаться сейчас к его телу, почувствовать его везде – и внутри и снаружи, отдаться полностью в его руки.
– Карина, ты не в себе…
– А кто виноват?
Мой голос звучит как чужой – хрипло и чувственно. У меня еще никогда не было подобного тембра.
Словно со стороны отмечаю, как опускаюсь на четвереньки. Покрывало сползло. Плевать. Я мурлычу, словно большая кошка, и ползу вперед, изгибаясь всем телом.
Господи, я сумасшедшая! Чем они меня накачали?!"
"Разум бьется в истерике, тело изнывает от вожделения.
Донато шумно втягивает в себя воздух, не отрывая от меня полубезумного взгляда. Теперь глаза его вовсе не синие, они кажутся черными от расширенных зрачков, его грудь тяжело вздымается.
– У-хо-ди! – произносит он по слогам. – Потом же сама пожалеешь.
– Не-а, – большая кошка во мне хочет играть.
Я уже почти у его ног.
