21 июля 2012 года, полдень
Полтора десятка людей в генеральских мундирах и безукоризненно-строгих деловых костюмах ручной работы сидели за длинным столом и не сводили взгляда с человека, восседавшего в президиуме. Каждый из них за каменным выражением лица прятал нервозность и страх, усиленно пытаясь предугадать реакцию сидящего во главе стола. Хозяин президиума молча и без какого-либо выражения смотрел на установленный неподалёку монитор, на экране которого демонстрировалось сразу несколько окон с записями.
На столе перед человеком лежала раскрытая папка с грифами «Особой важности» и «Лично в руки».
– Я ничего не знаю про инопланетян, я не участвовал в принятии решения по проведению «Дезинфекции»! – Человек, запись допроса которого прокручивалась в одном из окон, был едва жив от панического ужаса. Его била нервная дрожь, из-за чего откормленные щёки мелко подрагивали, словно плохо застывший холодец.
– К этому времени я уже находился под домашним арестом в своем кабинете! Майор Левин, он тогда был лейтенантом, отконвоировал меня на Запасной Командный Пункт Совета Директоров! Клянусь, я ничего об этом не знал!
Ведущий допрос следователь сверился с показаниями работающего полиграфа и задал вопрос:
– Гражданин Прокопенко, какую роль вы играли в хищениях бюджетных средств, выделяемых государством структурам РАО «Ареал»?
– Я был всего лишь посредником! – запричитал Прокопенко.
– Я лишь выполнял указания Лозинского! До «Дезинфекции» я ничего не знал о том, что «Экстраойл» аффилирована с Советом Директоров! И после «Дезинфекции» мне тоже никто об этом официально не говорил! Я догадался после того, как Лозинский организовал новую финансовую схему с привлечением Абрамова! Всё находилось под патронажем людей лорда Брильденберга! Я даже не получал процентов, я только выполнял указания!
– По чьему указанию вы начали сотрудничество с резидентурой другого государства?
– Они вынудили меня! – Обвиняемый съёжился.
– Угрожали уничтожить меня и мою семью!
– Вы лжете. – Следователь нарочито демонстративно бросил взгляд на показания полиграфа.
– В тот раз я сильно проигрался в казино, – Прокопенко почти рыдал, – мне срочно нужна была крупная сумма денег.
