В конверте местная сим-карта и записка. Там номер телефона, который ты должен запомнить. Записку уничтожишь. Сим-карта для тебя, внимательно следи за балансом, в Москве ты будешь в роуминге.
– Хорошо. Чей номер в записке? – поинтересовался Берёзов.
– Мой, – лаконично ответил Рентген. – Московский.
– Не отключили за два года?
– Такие номера не отключают, – без тени иронии произнёс контрразведчик. – На них распространяется срок давности. Выучи наизусть и не записывай в память телефона, когда его купишь.
Для разговоров со мной заведёшь отдельный аппарат, вставишь в него эту сим-карту. Больше с неё никому не звони. После каждого разговора очищай список набранных номеров и выключай телефон.
– Так их же всё равно можно у оператора связи получить, – возразил Иван.
– Можно, – согласился Рентген. – Но для этого требуется время, иногда значительное… – Он прислушался к голосу диктора, объявляющего начало регистрации: – Наш рейс. Пошли.
Регистрацию и прочие сопутствующие посадке процедуры прошли спокойно.
Сотрудники аэропорта бросали взгляд на удостоверения офицеров ФСБ и теряли интерес к рабочим спецовкам Тумана и Ферзя. В самолёте Рентген велел Салмацкому сесть у иллюминатора, рядом с ним посадил Берёзова и уселся в крайнее кресло. Самолёт оторвался от взлётной полосы, и капитан корабля объявил, что время в пути составит два с половиной часа. Контрразведчик посмотрел на часы.
– Через сколько он начнёт дёргаться? – Иван кивнул в сторону безучастного ко всему Ферзя.
– Через час, – ответил Рентген. – На утренний рейс мы опоздали. Нам повезло, что был ещё один.
– Ничего, я разберусь. – Берёзов многообещающе прищурился.
– Свидетель мне нужен живым, – поспешил напомнить контрразведчик. – И с нетравмированным мозгом. Ему предстоят два месяца интенсивных допросов. Времени у нас немного, необходимо взять у него показания в полном объёме. Всё должно быть тщательно запротоколировано и не вызывать даже малейших вопросов после того, как он умрёт. По словам Болта, это произойдёт через два-три месяца, а уголовные дела подобной сложности могут длиться годами.
– Обещаю не бить его по голове, – понимающе закивал Туман. – Можно порвать ему ахиллово сухожилие. В интересах следствия, разумеется. Так он уже никуда не убежит и мозг в сохранности."
"– Не возражаю, – без всяких эмоций произнёс контрразведчик, неторопливо опуская голову на подголовник кресла и закрывая глаза, – если на то возникнет необходимость.
