В тех, что выдавали без рецепта и назначения врача, ничего подходящего не нашлось, и я закопалась в ящики. Сколько же здесь всего! Почему не подписать просто «чтобы рука не болела»? Так нет: «болтушка-1», «линимент дегтярный», «раствор Одаля»… Я вытащила пару баночек из тех, которые продавала пациентам с жалобами на боли в суставах, разложила их на прилавке и только тогда заметила недовольного Ирвина.
Не поленился же вылезти из постели и доковылять до торгового зала. Правда, неплохо сэкономил время, когда решил явиться без одежды, в одном белье.
Возмущаться этим после вчерашнего посещения бани было глупо, но смотреть все равно странно. Я одновременно хотела и не хотела, чтобы аптекарь надел все слои своей привычной одежды. Так спокойнее, зато не полюбуешься на его сложение.
– Что ты собрался делать с мазями на сотню монет? – вкрадчиво спросил он.
– Сам обещал мне аванс, вот и пользуюсь. Или жалко?
Я изобразила глубокую обиду, но Ирвин невозмутимо подошел ближе и начал по одной поднимать баночки.
"
"– Вот эта – крайне жгучая, держу ее для тех упертых болванов, которые предпочитают лечить спину по старинке. Эта, – он подсунул мне следующую прямо под нос, – воняет так, что за пару дней не выветрится, продаю ее только в крайнем случае. И последняя – от сухих мозолей, ее можно наносить только точечно, на ороговевшую кожу. Так что да, мне жалко. Твои несчастные руки жалко, они не виноваты, что прилагаются к пустой голове. Мы же учили с тобой основные разновидности мазей, чем только слушал?
Учили, конечно, я записывала и пыталась запомнить, но там столько всего разом навалилось… И сложновато запомнить, когда после каждого нового препарата Ирвин добавлял: «Выдавать только по рецепту».
Или: «Вначале спроси меня». Оправдание из этого слабое, поэтому я просто опустила взгляд, а аптекарь продолжил:
– Знаешь, главное правило аптекаря? Не уверен в действии – не бери. А ты его грубо нарушил и чуть не навредил пациенту.
– Себе, вообще-то.
– Еще хуже. Попал бы в лечебницу, а меня оставил без помощника.
Глупость и невежество опасны, когда дело касается медицины.
– Вот потому я тебя и не позвал, – вздохнула я.
Ирвин покачал головой, доплелся до шкафа, вытащил оттуда пузырек, а из ящика под прилавком – незнакомую мне мазь, после рассказал, что ссадины на костяшках надо полить раствором, а остальное уже намазать, для уменьшения отека и боли. Странный он все же. Вроде бы хмурый, ворчит постоянно, при этом всегда придет на помощь.
