Если обещал, значит, точно купит. Я для приличия повздыхала и придвинула к себе отвар. Он приятно холодил горло, к тому же неплохо утолял жажду. И аппетит отбивал, к сожалению. Третий бутерброд в меня так и не влез, зато Лестер прикончил уже четвертый, а Ирвин только пил.
– У нас вчера склад конфиската обчистили, – следователь заговорил первым. – Оглушили охранявших парней, ломом содрали замок, потом вынесли несколько партий сырья из диких земель. Комиссар рвет и мечет, гоняла всех с утра, но без толку. Информаторы тоже ничего не знают, скорее, кто-то залетный.
– Скорее, кто-то свой и под заказ, – хмыкнула я. – Возможно, из тех, кто охранял. Открыли дверь ключом, вынесли нужное, затем навели беспорядок и выломали замок. Ты сам видел это сырье? А я на себе таскал. Рога, кости, шкуры, пуки травы, иногда камни. Объемный, тяжелый и специфический товар, который непросто сбыть. Залетные бы потащили специи, дорогие ткани или еще что-то.
– Что бы ты понимал. Расследованием занимались профессионалы.
– И я как профессионал говорю.
Может, и не доучился в гильдии, но с принципами работы знаком.
По лицу Лестера было понятно, что бы он сделал с такими «работягами», но ссориться при Ирвине не стал. Хотя аптекарь особенно нас не слушал, смотрел в свою кружку и хмурился.
– Список бы, что пропало. Есть одна идея, но нужно проверить.
– Вы сговорились? Я просто так рассказал, для поддержания беседы, все равно об этом ограблении на всех углах болтают! – вспылил следователь.
– Ай, ну сразу бы сказал, что помощь тебе нужна только с женой, от остального будешь сам страдать.
– Я махнула рукой.
– Он прав. Мы можем помочь, а так сам решай, принять эту помощь или мучиться дальше. – Ирвин внезапно встал на мою сторону, и это радовало. – Пусть и с другой стороны процесса, но Бринс отлично разбирается в кражах, может многое подсказать.
– Хорошо, уговорили, приходите к нам завтра, поговорите с комиссаром.
Сидеть и болтать мне нравилось, а вот снова оказаться в парной – не очень. Я уже почти привыкла к виду обнаженных мужчин, но не к горячему влажному воздуху.
Тем более Лестер затащил меня на ряд повыше, где было еще жарче. Мы просидели там меньше, чем в прошлый раз, и опять вернулись к отварам и бутербродам.
К третьему кругу я все же прониклась философией общественных бань. Нужно как следует пострадать в парной, чтобы потом отдыхать в прохладном помещении. Это как моя жизнь: нужно было годами нищенствовать в Гимзоре, чтобы Дагра на контрасте показалась тихой и уютной.
