Встречали нас на космической станции Вокса пусть и не с таким размахом, как провожали на “Экране”, но точно, как дорогих гостей и вернувшихся с поля космической битвы победителей. По крайней мере, с первого взгляда. На меня, маму и Амо смотрели изучающе и с нескрываемым интересом, а, главное, что было особенно приятно, как на равных себе, а ни каких-то чужачек из другой галактики.
Я сразу приметила среди встречающих, в основной своей массе тирианцев мужского пола в зеленых и черных кителях, мужчину с таким же розоватым оттенком волос, как и у Хариса.
И оказалась права, это был один из двоих его отцов, дайнагон Сорен-старший.
Мужчина сразу же зашагал к нам, попутно отдавая своим спутникам какие-то распоряжения. Вокруг все пришло в движение: загудели погрузчики, зашевелились местные служащие, зазвучали голоса на гортанном и немного рычащем тирианском языке, который я и мама прекрасно понимали благодаря тирлиниям, а Амо уже начал изучать.
Я помню, как потрясенно озиралась вокруг, когда мы вышли за пределы бокса и попали на улицу, как вдыхала чистый тирианский воздух, настоящий и естественный, без примесей и обеззараживающих веществ, пропитанный пока неизвестными мне свежим, горчащими на языке растительными ароматами, перекрывающими даже запахи, присущие космостанциям, и приходила в какой-то настолько неописуемый восторг, что даже на мгновение замерла, не в силах пошевелиться.
- Мое почтение, нея Араксия, нея Каролина - прогудел Сорен-старший, приветствуя нас небольшим поклоном и совершенно игнорируя сына и всех остальных тирианцев.
Мы с мамой на мгновение опешили от такого приема, а потом одарили мужчину ответными вполне искренними улыбками - добро пожаловать в Тирию - продолжил тирианец.
Что примечательно, обратился к нам отец Харисандра на тирианском языке, уж не знаю, проверяя ли нас или по еще какой-то причине. Мужья действительно говорили мне, что кроме дайнагонов и некоторых военных, мало кто в Тирии знает икеланский или какой-то другой язык, поэтому мы с мамой весь полет активно учились не только понимать, но и разговаривать на языке своих мужчин.
У меня, полиглота, в разной степени владеющей теперь уже пятью языками: общеземным, общим, икеланским, моргианским и теперь вот тирианским, процесс обучения происходил довольно живо и быстро. Маме тирианский давался хуже, особенно те слова, в которых было слишком много гортанных звуков, нетипичных для языков Содружества.
