Пусть поплачут, полезно. А коль родители еще всыплют, может, и в голове отложится, что не все на свете можно заполучить.
– Тебе сколько лет? – прищурил глаза Гардем, ссыпая деньги в кошель на поясе.
– Двадцать, – честно призналась девушка.
Собеседник недоверчиво покачал головой.
– Могу паспорт показать, только он у коменданта, на первый этаж спускаться придется, – брякнула Яна. – А чего?
– Да в голове у тебя больше соображения, чем у моих двух девиц, а они, вместе взятые, вдесятеро старше тебя, – в сердцах выпалил парень.
– Наверное, люди по-другому взрослеют, да и бабушка у меня мудрая, кое-чему научила, – мягко улыбнулась землянка, повела плечами и ласково погладила вампира по плечу. – Тяжело тебе с ними, бедолага. Ты с этими вертихвостками построже будь, пусть слушаются, а то опять в какую-нибудь неприятность влипнут, а отвечать тебе.
– Глаз с них не спущу, – буркнул удивленный щедрой порцией сочувствия парень. – Спасибо тебе, Яна."
"– Пожалуйста, – просто ответила девушка. – А ты, если невмоготу станет, заходи, посидим, чайку попьем с печеньками.
– Э-э-э, спасибо, – выдохнул окончательно растерявшийся и разом ставший каким-то беззащитным – нет, не ребенком, скорее, подростком – вампир. – Я пойду, поздно уже, вы, люди, рано ложитесь. Пусть Ночная Хозяйка укроет тебя крылом.
– И тебя, до свидания, – попрощалась Янка с парнем и прикрыла дверь, не забыв щелкнуть замком.
– Ты и правда иной раз такой взрослой кажешься, – задумчиво подтвердила Иоле. – Мудрой и старшей.
– Да ну тебя, – отмахнулась от соседки Янка, роясь в сумке.
– Это вы чудные, если вам обычное доброе слово мудростью невиданной кажется. Ой, Иоле, совсем ведь забыла, если бы не Гардем, так и вовсе не вспомнила бы – на!
Янка вытащила из сумки и вручила соседке купленный в лавке гребешок.
Ифринг открыла было рот, собираясь что-то возразить насчет цены подарка, потом вспомнила свои же собственные слова, приняла гребешок и тихо сказала:
– Спасибо!
– Расчесывайся на здоровье! Пусть растет коса до пояса, не выронит ни волоса! – пожелала Янка и с доброй улыбкой добавила: – Косы до пяток желать не буду, ухаживать тяжело.
А Иоле вместо того, чтобы улыбнуться, вдруг всхлипнула и повисла у соседки на шее. Рыдала она долго и со вкусом, изливая накопившееся напряжение, горечь долгого ожидания и рассеявшегося дымом одиночества. Янка ничего говорить не стала, просто обняла подругу и ласково гладила по голове до тех пор, пока слезы сами не высохли на ресницах ифринг.
