Картины, скульптуры, музыкальные записи сопровождали лекцию, а Янка писала, писала, писала и думала-гадала.
Во время краткого перерыва для прослушивания музыкальной «Оды стремительных крыл» Лис не утерпел и, подавшись вперед, зашептал напарнице в спину:
– О чем задумалась?
– Чем он моется? – машинально отозвалась девушка.
– Чего? – явственно удивился блондинчик.
– Я думаю, одним ли шампунем моется кентавр, или для волос головы у него одно средство, а для хвоста другое, – поделилась актуальной для размышлений темой Янка, вволю намучившаяся со своими лохмами.
А ведь у Быстрого Ветра хвост и волосы на голове небось разные по жесткости. А все такое ухоженное, густое и пушистое – просто загляденье.
Лис хрюкнул и положил голову на руки, его плечи мелко затряслись. Увлекшийся прослушиванием музыки и не уловивший, как в очередной раз нерадивые студенты отвлеклись от темы лекции, Быстрый Ветер подошел к Машьелису и покровительственно похлопал того по плечу:
– Да, для истинного дракона музыка «Стремительной грозы» обладает неизъяснимой прелестью, ранящей сердце.
Лис согласно всхлипнул и затрясся сильнее, Янка и Хаг приложили массу усилий, чтобы не последовать примеру веселящегося напарника. Прикусив щеку для придания лицу выражения максимального сосредоточения, девушка крепко сжала ручку и потупила взгляд. Цокот копыт удалился. Последние звуки музыки затихли, и лекция потекла своим чередом. А Лис тихохонько шепнул Янке в спину:
– Я рядом с вами больше не сяду. Лопнуть от смеха боюсь.
– Могу ущипнуть… больно, – милосердно шепнула в ответ девушка.
– Сразу станет грустно.
Теперь уже упал на парту Хаг. Быстрый Ветер отвлекся от начитывания материала и уточнил:
– В чем дело, Хагорсон?
– Как Яна «Орчью смерть» пела, вспомнил, – демонстративно утирая с глаз самые настоящие слезы, всхлипнул тролль.
– Да, талантливое исполнение, но не отвлекайтесь, – согласился кентавр и поцокал дальше, и «поскакал», как он иносказательно именовал чтение лекции.
Студентам же оставалось бежать цугом и пытаться изо всех сил не отстать от «вожака».
Ближе к концу лекции Юнина начала едва слышно вздыхать. Один раз робко подняла вверх растопыренную ладошку – символ вопроса, – но смутилась и опустила раньше, чем лектор уточнил, чего же желает девушка. Впрочем, кентавр, как оказалось, эльфийку засек и через пару минут поинтересовался:
– Вопрос, Ройзетсильм?
– Драконьи пары. Сколько в этих легендах правды, мастер? – смущенно зарозовев, уточнила романтичная девушка.
