Георгий Маленков будет держать свои туфли под мышкой — он так и войдет в покои внезапно очень тяжело заболевшего «вождя трудящихся всей земли» в носках, все еще не в силах поверить, что вот-вот наступит новая эра, и не в силах освободиться от давно привычного страха перед «вождем», но уже вынашивая в голове планы, как ему самому поскорее стать первым лицом в государстве и превратиться в очередного «хозяина».
Еще через несколько месяцев ранее всесильный Лаврентий Павлович Берия будет внезапно арестован, тайно осужден и казнен, а сам Георгий Маленков закончит свои дни в полной безвестности.
Сначала он будет директором электростанции в провинции, потом персональным пенсионером. А Берию, возможно, убьют прямо в его доме…
Однако сейчас их божество еще живо, сами они всевластны и всесильны, а впереди долгие десять лет, но они ничего не знают и уверены, что впереди — вечность.
И Берия действительно вызвал полковника Саркисова.
— Надо решить некоторые наболевшие вопросы, Рафаэль Семенович, желательно не откладывая, прямо сегодня…
* * *Красные кони бешеным галопом скакали по несжатым полям, сплошь изрытым воронками разрывов снарядов, и оглушительный топот огненных коней с длинными развевающимися на ветру гривами черного дыма сливался с тяжким гулом канонады и натужным ревом самолетных моторов.
Клочьями висела на глубоко вбитых в грунт, но уже покосившихся кольях рваная колючая проволока заграждений. Бугрилась и жутко вздрагивала земля, а он, прижимаясь к ней всей грудью, упрямо полз и полз вперед, не обращая внимания на короткий посвист пуль над головой, полз, одержимый только одним желанием — скорее довести горестную весть до родного товарища Сталина.
Рванулись вдруг в сторону горячие огненно-красные кони, храпя и роняя с противно звенящих раскаленных удил желтоватую пену, взметнулись красно-черные кусты разрывающихся снарядов, натужно завыли немецкие самолеты, переходя в пике и поливая свинцом землю, а конная лава вдруг повернула и понеслась прямо на него.
Все ближе и ближе плотоядно оскаленные морды лошадей, покрытые пеной, все громче топот копыт, все нестерпимее жар, идущий от подобных кошмару всадников…
Он быстро вскочил, лихорадочно осматриваясь, ища глазами, где бы укрыться от конницы, и неожиданно увидел показавшуюся странно знакомой речку, покрытую тонким полупрозрачным льдом, под которым густо синела вода. Быстрая, не застывшая льдом на глубине, кажущаяся черной над равнодушными бездонными омутами.
