Позвольте мне самому отвезти доклад на аэродром? Мне кажется, вам не стоит рисковать здоровьем. На летном поле всегда ветрено. Ветер — союзник летчиков.
Вместо ответа Бергер встал, открыл сейф и вынул из него папку с докладом. Вложив ее в портфель, тщательно запер его замок и влез в рукава поданного Канихеном кожаного плаща.
— Хотя на улице и солнечно, но, учитывая ваши пожелания, дорогой Конрад, я поберегу здоровье: на аэродроме действительно наверняка ветрено. Ну, пойдемте?
Забежав вперед, Канихен предупредительно открыл перед ними дверь и, прихватив автомат, вместе с Клюге поспешил следом за шефом.
Спускаясь по лестнице, Бергер подумал, что затея рейхсфюрера с покушениями весьма некстати — хотелось бы все-таки выбраться отсюда и уладить некоторые свои неотложные дела. Написанное Конрадом брату за океан письмо прямо-таки жгло карман, а время идет, и письмо все больше и больше напоминает зарытый в землю клад или замороженный счет в банке. Письмо должно работать, найти адресата и побудить того к действию, встречам, разговорам, нащупыванию обоюдовыгодной сделки на основании ряда сходных позиций.
А он, Бергер, вынужден маневрировать, чтобы не вляпаться раньше времени в такое дерьмо, после которого не помогут никакие письма. Но кто прикажет фюреру или рейсхфюреру СС Генриху Гиммлеру, которого Гитлер сам выдвинул? Это — номенклатура Иисуса Христа, распоряжающегося их жизнями. Лучше уж потерять некоторое время, чем потерять потом все.
Дорогой до аэродрома оберфюрер молчал, запахнув полы плаща и уютно устроившись в уголке салона автомобиля.
Сбоку, равнодушно глядя в окно, сидел Бютцов. Впереди, рядом с управлявшим машиной Канихеном, расположился Клюге, положив на колени автомат.
Редкие прохожие, еще издали завидев несущуюся по узким улочкам в сопровождении эскорта мотоциклистов охраны большую темную машину, испуганно жались к стенам домов, провожая кортеж тревожными взглядами. Но оберфюрер не смотрел ни на прохожих, ни на проносившиеся мимо дома — полуприкрыв глаза, он, казалось, дремал, безучастный ко всему на свете, кроме лежавшего у него на коленях портфеля с докладом.
На самом деле Отто думал, напряженно прокручивая в голове различные варианты завершения удачно начатой операции «Севильский цирюльник». Надо думать, надо, нельзя сбрасывать со счетов множество готовых неожиданно появиться обстоятельств — все же тут чужая страна с враждебным населением. Пожалуй, давняя неудача в Польше в сороковом году тоже во многом связана с этим.
