Даже муштра на плацу, ежедневные утомительные занятия и марши не могли их заставить забыть про «дожинки», и они тихо перешептывались в темноте, примолкая, заслышав шаги дневальных…
* * *Первого сентября 1939 года в четыре часа сорок семь минут утра майор Сyxapский, командир польской военной части Вестерплатте под Данцигом, послал в военное министерство в Варшаву сообщение по радио: «Немецкий линкор „Шлезвиг-Гольштейн“ в четыре часа сорок пять минут открыл по нам огонь из всех орудий.
Обстрел продолжается. Жду ваших указаний».
В этот же час силы вермахта начали массированное наступление на территорию Польской республики на всех участках границы. Вскоре, подавив сопротивление поляков, немецкие танки, окрашенные в зловещий черный цвет, вышли на дорогу к Ченстохове…
Гауптман Фабиан, удобно расположившись за складным столиком в полевом радиоцентре, задумчиво водил острой ножкой циркуля по крупномасштабной карте Польши. Жирно проведенные красным карандашом стрелы на серовато-коричневой немецкой карте, обозначили путь, по которому двигались механизированные группы абвера под командованием опытных офицеров Шнейдера, Булана и Енша, получивших приказ внезапным ударом парализовать разведцентры противника и захватить все имеющиеся в них материалы.
Игла циркуля, — такого мирного, блестящего никелем чертежного инструмента, но сделанного из крупповской стали, — безжалостно втыкалась в пройденные специальными группами пространства чужой территории, оставляя на бумаге ровные дырочки, словно отметки пулеметных очередей с машин люфтваффе, повисших над дорогами.
За спиной гауптмана попискивала рация — командиры групп каждые полчаса сообщали о ходе операций. Один из радистов немного повернул верньер настройки приемника. Из динамика рванулся резкий, захлебывающийся на высоких нотах голос.
— Прибавьте громкость, ефрейтор! — не оборачиваясь, приказал гауптман.
— Говорит фюрер!..
* * *В десять часов утра в Берлине Гитлер выступил с речью в рейхстаге:
— Сегодня ночью немецкая территория была обстреляна солдатами Польши. С пяти часов сорока пяти минут мы отвечаем на обстрел и, начиная с данного момента, отплатим бомбой за каждую бомбу!.. — кричал фюрер с трибуны, не зная, что по халатности чиновников, готовивших речь, в нее вкралась ошибка во времени на целый час.
