А он, майор Волков, до сих пор еще не заставил замолчать радиста, почерк которого уже прекрасно знали работники службы радиоперехвата.
Новые слова профессора отвлекли Антона от его мыслей.
— Война заставила значительно сократить сроки производства танков и другой техники, — рассказывал Игорь Иванович. — Мы этого достигли путем применения автогенной сварки, заменившей клепку при соединении частей корпуса боевых машин. В Москве живет физик Петр Леонидович Капица. Еще в тридцать девятом году он создал установку, дающую тридцать литров жидкого кислорода в час, а это основа для автогенной сварки.
Сейчас закончена работа над установкой, дающей двести литров.
— Я, пожалуй, пойду, — потушив папиросу, Волков встал. — Спасибо вам, Игорь Иванович, за чай, и не знаю, как благодарить за помощь."
"— Уходите, — с сожалением протянул профессор, — так хорошо сидели, чай, сухарики, даже сахару принесли. Это вам спасибо. Оставляете меня одного? М-да, хотя иногда я думаю, что в наше время лучше быть одному.
Спокойнее как-то. Не считайте меня законченным эгоистом, но правда, спокойнее на душе. Кругом люди гибнут, похоронки идут, госпитали забиты, бомбежки… Вы женаты? Простите, конечно, мое любопытство.
— Нет. Есть мама, родные, они в эвакуации. Брат на фронте. Я считаю, что всегда должны быть люди, которые тебя ждут. Тогда легче вернуться.
— Понимаю, понимаю, — покивал Игорь Иванович. — Вы — люди другой профессии, прямо скажу, не всегда для меня приятной и понятной.
Вам, наверное, виднее, но представьте, каково будет тем, кто вас ждет, если не вернетесь? — он прищурился и пытливо поглядел Антону в глаза. — И ведь когда-нибудь придется отчитываться за все, сделанное вами до войны и во время нее. Каково тогда будет тем, кто ждал? Впрочем, это схоластика, а жизнь и во время войны остается жизнью. Существуют любовь, дети, и прочее…
Он проводил гостя в прихожую. Волков надел пальто и, держа шапку в руке, сказал:
— Нам сейчас о многом трудно судить, Игорь Иванович.
И вам, и мне. Я понял, о чем вы говорили, и поверьте, что если придется отчитаться, то я и многие из моих товарищей сделают это безбоязненно. Наша совесть чиста, как и руки, потому что мы всегда защищали Родину от настоящих врагов, а не мнимых.
— Простите, если обидел, — отвел взгляд профессор. — Заходите на чай. У меня хорошая коллекция пластинок, послушаем, поболтаем. Бывает же и у вас свободное время.
