Но почему же все-таки оба носят пенсне — Гиммлер и глава советской службы безопасности?
Наверное, обер-полицейские сильнейших воюющих между собой европейских держав имеют определенную общность во взглядах, являясь «душеприказчиками» подданных своих властелинов и, одновременно, зловещими тенями вождей. Не исключено, что обер-полицейские имеют тайные контакты, поскольку разведки ведут войну своими методами и вынуждены получать информацию через нейтральные страны."
"— Этнер! — приблизив свое лицо к открытому окну автомобиля, негромко окликнул Гиммлер.
— Подойдите! Не теряйте драгоценного времени, — дождавшись, пока подчиненый приблизится, назидательно сказал он. — Дни проходят быстро.
— Оберфюрер Бергер вылетит в самое ближайшее время, — отчеканил Этнер.
— Не тяните, — еще раз напомнил Гиммлер, поднимая стекло.
— Садитесь в мою машину, — глядя вслед автомобилю рейсфюрера, предложил Этнер. — По дороге еще раз обговорим некоторые детали операции.
— Я только предупрежу своего шофера, чтобы держался за нами, — согласно кивнул Бергер.
Шагая к своему автомобилю, он зло чертыхнулся сквозь зубы: еще только не хватало срочно улетать в неизвестность, оставляя здесь незавершенными свои дела. Чертов «шлепер», — вспомнил Бергер давнюю кличку Гиммлера, в молодые годы бывшего сутенером у проститутки Фриды Вагнер, которую он потом прикончил. Шлепер — это и есть сутенер, как их кличут на жаргоне.
Наверное, Генрих поднабрался в свое время от продажной Фриды, и теперь так же умело изображает перед фюрером активность, как изображала пылкую страсть дешевая проститутка, отдаваясь за гроши первому встречному.
Бергер отдал распоряжения водителю и не спеша направился к длинному черному лимузину Этнера. Скорее бы наступила хоть какая-то определенность в этой донельзя затянувшейся войне с русскими. Впрочем, разве не является Сталинград началом определенности, вернее — предопределенного конца?! Этот удар просто-таки потряс «тысячелетний рейх», а если за ним вскоре последуют другие подобные удары, то надолго ли у Германии хватит пороху?
Усаживаясь на заднее сидение рядом с группенфюрером, Бергер неожиданно подумал, что после войны неплохо бы написать книгу о подноготной тех, с кем свела его судьба, о подноготной людей, сумевших встать во главе нации.
О, это будет очень дорогая книга, особенно если воспользоваться родственными связями жены и продать рукопись за океан, американцам.
