— Не бог весть, но все-таки жизнь! Вы, наверное, голодны? Так?
Пленный молчал, полуприкрыв глаза. Веки его вздрагивали, лицо напряглось, словно он к чему-то прислушивался.
— Подумайте, — предложил Шель, — я могу вам дать три минуты. Не больше, у меня очень мало времени. Когда они истекут, будем говорить по-другому.
Отойдя в сторону, он поглядел на девочку, сидевшую на полу. Действительно, заморыш — чумазый, худой, с лихорадочно блестящими голодными глазами. Какие же жесткие сердца у этих людей, если они способны таскать за собой по дремучим лесам ребенка, подвергая его смертельной опасности! Варвары, звери!
И в этот момент где-то на путях хлопнул пистолетный выстрел.
Гельмут насторожился — кто может там стрелять? Охрана вооружена карабинами, у солдат приданной роты есть автоматы, а пистолеты только у офицеров, но они не бродят по путям. Неужели?..
Быстро выскочив на перрон, он увидел, как над одним из вагонов, стоявшим в стороне от станционного здания, взметнулись языки пламени — почти бесцветные в ярких солнечных лучах, они весело заплясали над крышей, потом появилось облачко дыма, разрослось и расплывающимся по краям столбом начало подниматься к небу.
— Они пришли, — прошептал Гельмут, завороженно глядя на пламя.
Нет, ошибки быть не могло — русские на станции, они здесь, и среди них человек, дерзко бежавший из здания деревенской школы. Именно он стрелял тогда из парабеллума, и сейчас донесшийся до станции звук — тоже выстрел парабеллума.
— Ракетницу! — приказал Шель.
Взяв поданную солдатом ракетницу, он поднял ее ствол к небу и нажал курок.
Хлопок, и в сторону разрушенной водонапорной башни протянулась тонкая ниточка — розовая, дымная. Вот она лопнула, и на ее конце вспыхнули два красных шарика сигнальных ракет.
Перезарядив ракетницу, Шель выстрелил еще раз, уже в сторону выходного семафора. Над кучей жирно пропитанных креозотом шпал, сваленных у выходной стрелки, тоже появились два красных шарика, повисели и, сердито шипя, начали неохотно опускаться к земле.
— Прикажите потушить пожар! — обернулся Шель к коменданту. — Иначе огонь перекинется на другие вагоны. И не дайте загореться цистернам, а то будем здесь, как грешники в аду!"
"«Все, — подумал он, глядя в спину убежавшему отдавать распоряжения коменданту. — Теперь ждать…»
Подняв к глазам бинокль, Гельмут поглядел на разрушенную водокачку. Потом перевел окуляры на рощу позади нее. Оттуда темно-зеленой гусеницей выползла цепь солдат, развернулась и перекрыла пути.
