Неужели страх смерти, нежелание конца, пусть даже и близкого для хозяйки по ее возрасту, но не такого, не от чужой руки, заставит ее развязать язык? Занятно…
— Сюда! — приказал он солдатам и подождал, пока они подтащат старуху.
— Я слушаю, — глядя ей в лицо, усмехнулся Рашке.
— Он здесь, — Марфа обреченно вздохнула.
— Кто? — подобрался эсэсовец. — Ну говорите, говорите!
— Военный, которого ищете, — старуха опустила голову.
— Где именно? — сделав солдатам знак отпустить женщину, продолжал выспрашивать Рашке.
— В тайнике сховался.
— Ведите нас.
Немец пошел следом за хозяйкой. Пройдя через двор, она повела его к задам дома. Проходя мимо поленницы, взяла топор. Один из солдат хотел отнять его, но Марфа обернулась к эсэсовцу:
— Скажи, пусть отдаст! Тайник открыть надоть, а вам не суметь.
— Не мешайте ей! — приказал унтерштурмфюрер, расстегивая кобуру. Сейчас он получит маленькое удовольствие, вытаскивая из норы забившегося туда русского чекиста-большевика.
Подведя их к задней стене избы, старуха остановилась, поглядела на небо, перекрестилась и показала Рашке на нижние бревна.
— Господь меня, грешную, простит. Гляди, тута!
Заинтересованный Рашке немного наклонился, вглядываясь в потемневшие от времени бревна, из которых был сложен дом. Где же тут тайник?
— На ж тебе, ирод!
Топор наискось вошел в череп эсэсовца. Он уже не услышал короткой автоматной очереди, оборвавшей жизнь хозяйки дома, не увидел, как она упала рядом с ним, обливаясь кровью…
— Жителей выгнать на улицу, дома сжечь! — приказал лейтенант, увидев тело Рашке.
Зачем теперь выполнять приказы уже мертвого эсэсмана и лишний раз рисковать? И кто может знать, отдавал убитый старухой унтерштурмфюрер приказ жечь деревню или нет?"
"Когда машины выезжали на большую дорогу, лейтенант обернулся поглядеть на зарево пожара, казавшееся бесцветным в ярком свете дня. Над крышами домов поднимался дым, но не из труб печей, а черный, густой — дым пожара, жадно уничтожавшего человеческое жилье. Пламя гудело, бросая неровные блики на лица сжавшихся в кучку стариков и подростков, которым теперь бедовать без крыши над головой.
С последней машины кто-то из солдат дал очередь из автомата по жителям деревни, пытавшимся вытащить свой скарб из огня. Люди закричали, бросились в разные стороны. Затрещали новые очереди.
Лейтенант отвернулся — его не интересовало, погиб кто-нибудь из славян или нет. Все равно эта раса обречена фюрером на полное исчезновение с лица земли.
