— Потом пусть дадут отдышаться — и сюда, ко мне. Кстати, почему никого не взяли живым в лесу?
— Они слишком быстро уходили, убили собак, — помрачнел унтерштурмфюрер. — Двоих мы уничтожили.
— Итого четверо, считая живого. А остальные? — прищурился Шель.
— Я не знаю, сколько их, — честно ответил Рашке. — Судя по следам, в лесу их было трое. Один просто исчез. Мы прочесывали местность, — предваряя вопрос, торопливо сообщил он. — Но никого не обнаружили.
— Плохо, — покачал головой Гельмут. — Где их база? Сколько их осталось, что им здесь надо? И на все эти вопросы мы должны получить ответы от оставшегося в живых.
Просто счастье, что его не успели прикончить.
— Собирались, но я вовремя вернулся, — похвалил себя Рашке.
— Давайте другого русского, — распорядился Шель. — В наручниках! Хватит неприятных неожиданностей.
Через несколько минут в комнату ввели Щура. Вздрагивая, он настороженно смотрел на немцев, облизывая разбитые губы.
— Вы кто? — спросил его Рашке. — Фамилия, имя?
— Бодинский Сергей Петрович.
Сидел при большевиках в тюрьме, потом бежал вместе с… — Щур замялся, подыскивая слово, — вместе с приятелем. Шли по дороге…
— За что вас посадили в тюрьму? — перебил Шель.
— За это… — Щур опять замялся, не зная, что лучше сказать. — Несогласный я с ними был.
— В чем проявлялись ваши разногласия? — усмехнулся Шель. Ему уже стало все ясно. — Не хотели работать, воровали? Так?
— Отвечать! — Рашке ткнул Щура в спину. — Быстро!
— Молчите? — снова усмехнулся Гельмут. — Известно ли вам, что национал-социалистическая партия считает собственность священной? Мы не терпим бездельников, а вы ничего не умеете, кроме как воровать.
Нам не нужны воры, Бодинский. Поэтому вас и вашего приятеля сейчас повесят.
— Нет! — закричал Щур. — Нет! Я скажу… Этот, в подвале, прибежал и загнал нас в угол. А сам говорил со стариком.
— О чем? — вкрадчиво спросил Рашке.
— Сначала о детях, потом о какой-то деревне, об огородах.
— Бред, — переходя на немецкий, пожал плечами унтерштурмфюрер.
— Почему? — возразил Шель. — Вдруг пароль? О какой деревне они говорили?
Услышав снова русскую речь, Щур немного приободрился.
— Я не мог расслышать, господин офицер. Они шептались. А тот, что пришел, угрожал нам оружием.
— Хорошо, — хлопнул по столу ладонью Гельмут. — Хотите жить и работать? Тогда сейчас вам дадут противогазы, пойдете со своим приятелем в подвал и вытащите оттуда русского. Я полагаю, он без сознания.
Щур понуро молчал, ссутулив плечи.
