Судя по возрасту, он может быть переодетым окруженцем из разбитой русской части. На рядового не похож — слишком длинные волосы, они не могли успеть отрасти, а русские офицеры не носят таких причесок, как у этого… черт бы его побрал, разве можно запомнить варварские имена и фамилии, да еще с неизвестно зачем приляпанными к ним именами отцов. Опять же, у русских офицеров не бывает паспортов.
Сумел добыть и подделать, переклеив фото? Сомнительно — где ему в сумятице вообще добыть свое фото в штатском? Хорошо, пусть даже оно у него было, пусть оказалось случайно, но печать на фотографии, поставленная при выдаче документа, не нарушена.
Когда и где русский офицер мог переклеивать фото, подделывать паспорт?.. Нет, тут дело в другом, но в чем?
Задержанный сидел на стуле спокойно, только нервно мял пальцы одной руки в ладони другой. Вполне естественная реакция — не может же он совсем не волноваться. Вон и нога чуть заметно дрожит от тщательно скрываемого нервного напряжения. Ждет вопросов? Ждет, что с ним сейчас будут делать, и мучается неизвестностью? Прекрасно, пусть еще немного помучается — напряженное ожидание неизвестного исхода всегда полезно.
Стряхивая пепел сигареты прямо на пол, обер-лейтенант продолжал рассматривать сидевшего по другую сторону стола Волкова.
Непримечательный какой-то мужчина, на вид — лет тридцати, но можно дать больше, а можно и меньше. Если судить по морщинкам около глаз, то он старше, а если по хорошей коже лица — что видно даже под темной клочковатой щетиной — он моложе.
Чуть выше среднего роста, достаточно пропорционально сложен, но весь какой-то жеваный, мятый, жалкий — испуганно-заискивающие глаза, кривая улыбочка, стоптанные грязные полуботинки, скрученный, как веревка, галстук на несвежей сорочке.
— Фамилия, имя, год и место рождения, — процедил офицер, цепко глядя Антону в глаза.
Тот взгляда не отвел и никак не реагировал на вопрос, пока его не повторил переводчик.
— Я? — привстал Волков, отметив про себя, что переводчик у немцев хороший, но говорит каким-то тихим, тусклым голосом, словно шелестит над ухом чужой шепот, растолковывая смысл непонятных слов.
— Сидеть! — повысил голос переводчик, и Антон послушно опустился на стул. — Отвечайте!
— Буров, Иван Иванович, родился в тысяча девятьсот десятом году в Минске.
Переводчик все тем же тусклым голосом передал офицеру ответ на немецком. Обер-лейтенант удовлетворенно кивнул.
— Как очутились здесь? Подробно.
— В отпуск поехал, — выслушав перевод, начал Антон.
