Прикрыв глаза, он сначала считал до тысячи, потом надоело пустое занятие, а в голову все равно назойливо лезли дурные мысли, как наяву представлялся раскрытый люк самолета, за которым черная темнота, и в эту темноту надо себя заставить шагнуть, провалиться в нее, не видя земли, не зная, далеко ли она или совсем рядом, не зная даже, на какой высоте идет самолет. Хотя высота должна быть приличной: иначе парашют просто не раскроется. И прыгать ему вторым, вслед за Колючим. Хорошо хоть не первым…
Чтобы отвлечься, он начал вспоминать, какие сигналы сбора группы надо подавать на земле, как погасить купол парашюта и куда его деть потом, чтобы не обнаружили…
Тихий сожалел, что начавшаяся война не дала ему возможности принять участие в первенстве округа по вольной борьбе.
Как раз сейчас он был в самой лучшей спортивной форме — даже тяжелый кросс пробежал нормально, без особого напряжения. И еще помогал чем мог Сашке Попову, которого капитан не захотел взять в группу. Зря не захотел — Сашка мировой парень, веселый, знает множество анекдотов, мастерски их рассказывает и мог бы заменить в случае чего радиста.
Но зачем теперь об этом — Сашка остался на базе. Может быть, его позже пошлют в тыл с другой группой, а может, просто направят в действующую армию, списав из спецподразделения. Зверев и сам хотел бы на фронт, а то вдруг кончится война без его участия, даже ни одного фашиста подстрелить не успеешь. Обидно! Все вернутся с орденами и медалями, а он так и будет стыдливо носить на груди только значки ГТО и «Ворошиловский стрелок».
Одна надежда, что, выполнив задание, можно рассчитывать на медаль.
Вернуться домой с медалью на груди — предел мечтаний! Пройти по улицам родной Ухты, сверкая новенькой наградой, свысока поглядывая на не успевших понюхать пороха парней, сгрудившихся кучкой перекурить у городской танцплощадки, купить билет и пригласить на танец самую красивую девушку…
Машина катила по тихим ночным улицам, не сбавляя скорости, проскакивала переулки, торопясь к аэродрому, на котором, прогревая моторы, вращал винтами транспортный самолет…
* * *В самолете сидели на лавочке вдоль борта, горбатые от парашютов, увешанные снаряжением, мешками, оружием.
В призрачной темноте салона лица ребят казались Антону размытыми, бледными пятнами с темными провалами глаз. Ровно, на одной басовитой ноте, гудели моторы. Ночь была ясная, но летчик сумел-таки найти полосу облачности и нырнул в нее, как под одеяло.
