Он действительно не знал, что дальше делать, куда податься, разве до дому?
— Вам спасибо, — слегка поклонился близорукий, — ваша любезность…
— А-а, — отмахнулся Ивась. — Ты куда сейчас? Не бойся, говори, мы драться не станем.
— Домой, — просто сказал бывший председатель. — Куда же еще? Надо узнать, как там, а потом уже решать.
— Верно, — одобрил Цыбух. — Но зря шастать по улицам не стоит: в такое время ни за понюх табаку пристрелить могут. Особливо, ежели немцы в город придут. Когда войска в город входят, самое милое дело от них первое время подале держаться.
— Это так, — согласился близорукий, — но немцы — культурная нация, не наши босяки. Однако предосторожность тоже не лишняя. Всего доброго! — попрощался он. — Мне пора.
— Нам тоже пора в деревню. Ты как? — Гнат поднялся и поглядел на Ивася. Куда он наладится? Теперь про старую вражду лучше пока забыть — односельчане как-никак, друг дружки держаться надо.
— Пошли, — согласился тот.
Больше не сказав друг другу ни слова, трое мужчин разошлись в разные стороны.
Один, прижимаясь к заборам, побрел по направлению к центру городка, а двое других, переждав, пока проедет мимо и скроется в дыму запыленная зеленая полуторка с двумя пограничниками в кабине, начали пробираться к шоссе, ведущему на запад…
* * *Военврач Сорокин — бледный, осунувшийся, с воспаленными глазами — как привязанный ходил по коридорам за секретарем райкома Ярошем. Ничего не говорил, не просил, не убеждал, только ходил, и все. Ярош в кабинет, к дребезжащему телефону, — и военврач за ним.
Ярош туда, где жгли документы, не подлежавшие эвакуации, — и Сорокин за ним, как тень, как немой укор. Ходил и ходил, второй час подряд. Наконец Ярош не выдержал:
— Слушай, — он взял Сорокина за портупею. — Нет у меня машин! Понимаешь? Нет! Видишь, что творится? — он повернул военврача лицом к окну.
Стекла мелко дрожали от близкой канонады. В стороне, над лесом, вертели смертельную карусель самолеты.
— И подвод нету, — горестно вздохнул Ярош, — и времени нету!
— А у меня много раненых, — высвободился Сорокин.
— И вы обязаны помочь вновь поставить их в строй!
— Слушай, сынок, — Ярош потянул его за собой через приемную к дверям кабинета. Привел к столу и предложил стул. — Сядь! Я сейчас столько всего должен, — он взял лист бумаги и ручку, — что голова кругом идет. Архивы обкома застряли здесь, а их надо вывезти, семьи партработников надо вывезти, ценности надо вывезти.
