Задача сотрудников «Эйзенштаба» — изъять все это из времени и пространства! Причем так, чтобы ни память человека, ни безмолвные камни, которые под умелой рукой тоже могут заговорить, ни картины, ни книги — чтобы ничто не могло даже напомнить о давнем или недавнем прошлом целых народов. Народ без памяти и культуры перестает существовать, у него более нет истории, он сам умирает для истории, исчезает, растворяется и рассеивается во времени и в других народах.
Поэтому Гельмут видел впереди много работы — надо организовать, оценить, решить, что оставить, а что нет.
Решить, что вредно для Германии, а что полезно…
Он вернулся в купе, присел на мягкий диван. В коридоре раздался звук шагов, потом, отодвигаясь, щелкнула дверь. На пороге стоял офицер пограничной охраны. Сзади него — два фельджандарма, а из-за спин настороженно выглядывал человек в штатском. Офицер вскинул руку в нацистском приветствии:
— Хайль! Прошу документы!
Штатский впился взглядом в Гельмута, опустившего руку в карман дорогого темного костюма.
Шель достал бумаги и протянул их офицеру.
— Доброго пути, господин штурмбанфюрер! — щелкнул каблуками пограничник, возвращая документы. Штатский и фельджандармы неслышно ретировались.
— Скоро отправляемся? — поинтересовался Гельмут.
— Через десять минут, — офицер козырнул и прикрыл дверь купе.
Шель закурил. Минуты прощания с родной землей почему-то вызвали у него чувство неясной тревоги, как на охоте, когда, встав на отведенное тебе егерем место, напряженно всматриваешься в густой сумрак леса и не знаешь — кто оттуда выйдет на тебя, поднятый загонщиками? Выскочит под выстрел трусливо прижавший уши заяц, выбежит гордый олень с украшенной ветвистыми рогами благородной головой или вылезет из чащобы разъяренный кабан?
Хорошо бы вернуться домой к осени, когда плывет по саду горьковатый дымок сжигаемых листьев и хрустит под сапогом первый тонкий ледок на лужах.
Вагон тихо качнуло, поплыли назад станционные строения, перрон, на котором группами стояли фельджандармы, закончившие проверку, мелькнул большой плакат на стене: «Айн фолк, айн райх, айн фюрер!» — «Один народ, одно государство, один вождь!».
Кончилась Германия. Теперь пойдут земли бывшей Польши, ныне — генерал-губернаторства.
Гельмут взглянул на часы — пошел уже третий час ночи. Он снял пиджак, аккуратно повесил его на плечики — скоро опять придется надеть форму и натянуть сапоги.
