Но в реальности только улыбаюсь.
Он — в ответ. А дальше хмурится и прислушивается к нашему сыну.
— Игорь, а ты знаешь, что окапи живут при температуре от двадцати до двадцати пяти градусов. Это как в нашей с мамой квартире. Я спрашивал. У тебя тут сколько градусов?
Серебрянский очень внимательно слушает Тимку. Кивает, не перебивает."
"Только я со стороны вижу, что губы подрагивают в улыбке. Но Тимур не заметит этого — слишком увлечен животным. А зеброподобный жираф в это время отвлекается от листьев, которые ел, и как специально поворачивается к наблюдателям.
Тимка ерзает у Игоря на руках. Тянется ручкой навстречу…
— Волнуется, аж сердце забилось…
Это говорит мне Игорь, оглянувшись. Улыбается. И я тоже.
Ты бы знал, как у меня сердце бьется.
— Здесь правильная температура, Тимур.
Это Игорь говорит снова нашему с ним сыну. Очень серьезно. Мне до слез приятно смотреть на их взрослый разговор.
— А если он захочет на солнышко? — Если судить по тому, как Тимурка внимательно смотрит на животное, можно подумать, что ответ он даже не слышал.
Но это не так.
Малыш спрашивает, а зверенок в это время продолжает осторожно двигаться в нашу сторону.
— Мы с твоей мамой спроектируем идеальный вольер. С освещением. Правильной температурой. Да, Агата?
— Конечно…
Пожимаю плечами, сразу же соглашаясь. Кто бы мне вчера сказал, что я буду такой сговорчивой с Серебрянским.
— А деревья будут? Ему важно щипать листочки…
— Да, Тимур. Все будет. И ты сможешь приезжать к нему, когда захочешь.
Мой сын и его новый друг смелеют с одинаковой скоростью.
Тимурка учащенно дышит и держит руку на весу, а то ли зебра, то ли жираф продолжает приближаться.
Останавливается за несколько шагов до ограды, тянется мордочкой к пальцам моего малыша.
— Ты только не пугайся, хорошо? — Игорь просит, поглаживая его по животу. — Ты испугаешься — он тоже. Подумает, что мы опасны. А мы же зла ему не хотим.
— Да, не хотим. Погладить хотим…
Тимуркины пальчики касаются блестящего носа. Скользят по короткой шерсти. Животное начеку — прижимает уши, но не убегает.
Это так волнительно, что у меня у самой вспотели ладони.
Тру их о джинсы. Вот это адреналин!
— Какой хороший, — Тим говорит тихо. — Давай его покормим, — и поворачивает голову к Игорю.
Я испытываю жгучий прилив ревности, что именно бывший муж впитывает взглядом такой сильный восторг нашего сына. Но гашу его в себе.
В конце концов, этот же восторг отражается уже в его глазах и выстреливает теплом в мою грудную клетку.
