Но вместо этого я пытаюсь сделать шаг в сторону, прячу лицо в руках и начинаю жалко плакать.
— Эй… — Игорь хватает меня за локоть. Я дергаюсь, он сильнее сжимает. Его голос звучит растеряно. — Эй, Агата…
— Да пошел ты! — Дергаюсь еще раз, Игорь придерживает. Разворачиваюсь. Я борюсь, но проигрываю.
Бывший муж разворачивает меня, немного приседает и подныривает в поисках взгляд, а я наоборот запрокидываю голову. Жалко скулю в небо.
Только оно знает, как сильно я устала. И что мне страшно хочется поверить в невозможное: что он вдруг одумался.
Осознал, что я ему нужна, и что Тимка ему нужен.
Но это же не так. Максимум — он поиграет и бросит нас. А я во второй раз уже не справлюсь.
Накручиваю сама же себя. Поздно вспоминаю, что Тимур может отвлечься и увидеть мои слезы. Пытаюсь отвернуться спиной к машине. Это сделать Игорь позволяет.
А потом сжимает мои плечи. Гладит их. Я стряхиваю, он придерживает.
— Что я не так сказал, а? Ребенок должен есть всё. Какое это детство без конфет? — теперь его слова не звучат обвинительно.
Он наоборот как будто оправдывается. А я чувствую горечь на языке.
— Когда заведешь своих детей — будешь кормить их конфетами, а меня за то, как оберегаю своего сына, не осуждай. — Хотела бы звучать дерзко, но под конец голос становится слабым и писклявым. Жалкое зрелище…
Изо всех сил борюсь с новым приступом рыдания, а Игорь в этот момент тяжело вздыхает и рывком тянет меня к себе. Моя щека прижимается к горячей мужской груди. На волосы ложится широкая ладонь.
Я немного сопротивляюсь, но Игорь не обращает внимания. Я слышу:
— Тшшш, не дергайся, — и как вторая рука движется от лопаток вниз к пояснице.
Жар, который обжигал ресницы, теперь окутывает всю с ног до головы. Я в него ныряю. И тону.
Тело отзывается. Эмоции взрываются фейерверками."
"— Пусти… — Требую и сама знаю, что вру. Я хочу не этого. Наоборот, чтобы держал.
— Успокоишься — отпущу.
Я делаю еще несколько показательных рывков, на каждом из которых Игорь меня придерживает.
— Если обидел — извини. — Это звучит совсем неожиданно и щемяще-нежно. Я расслабляюсь. Кажется, сдаюсь.
Ноздри и легкие заполняет его запах. Низ живота тяжелеет из-за того, что перед закрытыми глазами картинки его увитых черными лентами рук, которые скользят по моей спине. Сейчас — поверх блузки, но в воображении — голой…
Возбуждение ошпаривает кипятком. Оно же отрезвляет.
Я вздрагиваю и толкаю Игоря в грудь. Делаю шаг к машине.
