Я все так же ревнива, поэтому горничную в номер, где развалившись звездой спит мой полуголый красавец-муж не хочу.
Качу тележку в спальню. Ладонью гоню вызывающие слюну запахи в сторону Серебрянского. Открываю шторы. Оглянувшись, вижу, что он морщится. Проснулся.
Отворачивается, зарывается лицом в подушку. Ворчит.
Я беру одну из сброшенных ночью на пол и бью его не больно по спине. Он перехватывает (реакция, конечно, пугающая) и отправляет прочь.
Рычит, я слегка пугаюсь, но больше во мне азарта.
Приближаюсь, глажу по затылку. Целую куда-то за ухом и шепчу:
— Просыпайся, соня…
Проходит секунда — и я уже на кровати, подмята. Халат распахнут, а по телу шарят руки. Губы впиваются в шею. Пальцы — в кожу.
Прогибаюсь и улыбаюсь.
Как же сильно я его люблю!
Поцелуи ползут ниже, и я не против, но сначала…
Сжимаю щеки мужа и тяну лицо к себе. У него горят глаза. У меня, подозреваю, щеки.
— Привет, муж-ж-ж… — Тяну, вызываю хищную улыбку.
Знаю, что думает. Поймалась.
Никуда уже не денусь. И это правда. Не планирую.
Мы не спешили со свадьбой. Наслаждались внезапно свалившимся на нас периодом свиданий и свежей влюбленности.
— Привет, жена, — Игорь бодает мой нос своим. Трется колючим подбородком о щеку и шею. Толкаю его, играя, а он только сильнее к себе прижимает. — Ты Тиму уже звонила?
Отрывается, чтобы спросить о сыне. Он его очень любит. Всегда переживает. Иногда я думаю, что даже больше, чем я."
"— Еще нет, но мне Маша скинула видео.
— Покажи.
В ответ на требование мужа слушаюсь. Мы еще раз пересматриваем видео. Игорь улыбается, а я любуюсь и сыном, и мужем… Ну ладно, Пумбой тоже. Не такой уж он и страшный.
— Наберу его, — Игорь забирает у меня телефон, скатывается с кровати и без спросу направляется на балкон.
Я немного ревную, что у них такие доверительные отношения и они друг без друга вообще не могут, но и прекрасно понимаю Игоря. Тимка — его первенец. И они столько времени потеряли.
Пока мужа нет, тянусь за журналами, которые по моей просьбе положили на тележку.
Серебрянский возвращается, бросает мой мобильный на кровать и отчитывается коротким: «у них все хорошо». Кривовато улыбаюсь, а потом хлопаю по простыне рядом с собой.
— Садись, тут горяченькое опять…
Он вскидывает брови, как бы давая понять, что удивлен. Я смеюсь. На самом деле, ни черта. Внимание к нам утомляет, хотя мы сознательно его разжигаем. Дразнимся.
