Дослушав до конца, нашёл у себя «Что такое осень». И вот здесь настал очередь удивляться Майе.
— Слуууушай, ну это точно Шевчук, его ни с кем не спутаешь! — Майя напряжённо пыталась вспомнить. — Но он такую песню не пел… у нас. Я ни разу не слышала, по крайней мере!
— Так и развала СССР у вас не было, и лихих 90-х, когда люди не знали, как жить дальше. Ты в слова вслушайся. «Что же будет с Родиной и с нами»… понимаешь?
— Не знаю, — честно призналась Майя, но лицо у неё было очень задумчивое.
На ночь Майя, само собой, уходила к себе.
Эх! В другом мире, в другой обстановке я бы знал, что делать. А здесь это казалось абсолютно неуместным.
В воскресенье, насидевшись в четырёх стенах, мы даже выбрались прогуляться. Гуляли по городу, как вдруг я увидел… маму.
Остановился, как будто на стену налетел. Даже головой потряс. Ничего не изменилось.
— Что такое? — спросила Майя.
— Вон там, видишь? — я показал на другую сторону улицы, — видишь? Женщина в синем плаще?
— Да, вижу, — Майя нахмурилась, пытаясь понять, что меня привлекло в ней.
— Моя мама, — объяснил я внезапно севшим голосом. — Ну… ты поняла. Мама моего двойника, но технически она ведь и моя мама, раз существует двойник, значит разделение потоков времени произошло уже после моего рождения… наверное.
— Пойдём отсюда, — потянула меня Майя за рукав. — Она не должна тебя видеть.
— Согласен… Слушай… а ведь там, дома… меня уже похоронили, наверное. Объявили без вести пропавшим, конечно, ищут, наверное.
— Наверное, — согласилась она.
— Пошли домой, — вздохнул я.
— Настроение как-то испортилось.
В понедельник в 6:55 мы были уже на месте сбора, на окраине города. Там, за бетонным забором, увитым мотками колючей проволоки, и располагалась учебка. У входа уже собралась небольшая разновозрастная толпа, засвистевшая при виде Майи.
— Красотка, ты с нами? — какой-то самый дерзкий протянул руку, может потрогать её хотел, может ещё что, но руку он протянул мимо меня.
Рефлексы сработали быстрее, чем я успел что-либо подумать. Доля секунды — и парень уже стоял, согнувшись в три погибели, с заломленной за спину кистью, и поскуливал от боли.
— Она со мной, — негромко произнёс я, отпустив его.
— Так просто сказал бы, зачем руки-то ломать?
— Так доходчивее, — хмыкнул я.
Больше вопросов никто не задавал, а вот Майя посмотрела на меня с удивлением.
— Что? — спросил я. — Самбо с детства, КМС. Ну и не только…
— Здесь твой… ну ты понял, тоже занимался немного, — тихонько поделилась она, — но не так чтобы очень.
