Вывели в коридор, оттуда в другой… запоминать дорогу я даже не пытался. Потом долго спускались на лифте. Интересно, какой этаж, как глубоко под землёй? Мысли были отстранёнными. Очевидно, глубоко. Запахло сыростью и нечистотами. Ну хоть освещение электрическое, и то ладно. Ещё один коридор, бетонный, железная решётка, ещё одна. Команда «лицом к стене». Меня провели через несколько блок-постов, мимо ряда железных дверей с закрытыми окошками, и, наконец, завели в одну из камер. Наручники сняли, и я остался один.
Ну хоть отлить, наконец, можно, — усмехнулся я своим мыслям.
И растянулся на жёстком матрасе, брошенном на привинченные к полу железные нары.
Вечером покормили какой-то баландой. Ел я без аппетита, даже не чувствуя вкуса еды.
И снова часы ожидания.
Ночь прошла без приключений. Хотя спал ли я? Не помню, кажется, иногда в сон проваливался. Проснулся утром совершенно разбитый.
А после завтрака в двери загремел замок.
— Встать лицом к стене! — донеслась команда.
— Не нужно, — послышался знакомый голос.
— Вы можете быть свободны. Проследите, чтобы нашей беседе никто не мешал.
— Есть, товарищ… — тюремщик замялся.
— Свободен, — в голосе говорившего проскользнуло раздражение.
Дверь открылась, и в камеру зашёл старый знакомый, которого я узнал бы из тысячи. Тот самый, крысолицый. Который якобы учёный. Ну да, конечно.
— Иван Иванович, из 2-го главка, — представился он, закрывая за собой дверь. — Побеседуем?
Глава 15
Цена свободы
Иван Иванович сидел в кресле и, надев наушники, внимательно слушал беседу своего объекта разработки со следователем.
Последний отработал вежливую просьбу превосходно, как по нотам разыграв переход от дружеской беседы к фактическому обвинению. Оставив при этом Неверову огромное поле для собственных фантазий. Да и камеру Алексею подготовили специальную. Там даже лампочка под потолком едва теплилась, её электрики ограничили в мощности, чтобы она светила неровно, в половину накала."
"Параллельно контрразведчик пролистывал имеющиеся данные по службе Неверова, а также системные данные.
И данные эти говорили об одном: Неверову невероятно везёт. Правда, это везение не распространялось на ранения, но тем не менее и Неверов, и Бурова выжили там, где другие не смогли бы.
В везение Иван Иванович не верил. Любая случайность — это скрытая закономерность. И по прошествии двух с лишним месяцев наблюдения, он склонялся к тому, что все эти случайности — результат чьей-то поддержки. Кто-то направляет Неверова, присматривает за ним.
