Маленькая Марго с отцом – он поднял ее на руки, и теперь сестрица вальсировала с лордом Роттенгейном наравне с остальными молодыми дамами, что вызывало искренний восторг на ее лице.
- Позволь и мне пригласить тебя на вальс, - шепнул Бен. – А затем мне придется тебя похитить. Гости ожидают этого, не так ли?
Да, время уже было позднее. Я и не заметила, как следом за сгустившимися сумерками быстро вступила в свои права ночь и полагаю, часы давно показывали за полночь.
Пора.
Сердце пропустило удар, когда я вложила ладонь в руку мужа.
И ведь знала, что ничего такого мне брачная ночь не сулит, но все равно волновалась, словно была самой настоящей влюбленной невестой."
"Получив мое согласие, Кэшем с легкостью подхватил меня за руки и вовлек в толпу вальсировавших. Завидев нас, виновников торжества, пары с улыбками расступались, давая дорогу и пространство для новой семейной четы.
Бен закружил меня под звуки музыки. Несколько мгновений, долгих, как целая жизнь, мы танцевали и смотрели друг другу в глаза, будто не видели ничего вокруг.
Впрочем, для меня так почти и было. А он, конечно же, отменно играл свою роль, полагая, что я тоже играю.
И пусть думает так. Мне будет лишь легче скрыть эмоции под этим обманом, который таковым на самом деле не является.
Покружившись в толпе, помелькав среди гостей, Бен неожиданно потянул меня в сторону и продолжая танцевать, мы вальсировали прямо к выходу из зала.
На нас смотрели, нам даже зааплодировали, а затем Кэшем потянул меня за руку и мы, оглянувшись на собравшихся гостей, побежали прочь от толпы, явно давая понять о своем праве уединиться.
Ведь это наша первая брачная ночь.
- Боги, Бенедикт, я сейчас упаду, - с легким смехом произнесла, когда мы остановились на середине лестницы.
Нет, он и вправду думает, что я буду вот так бегать, после того, как провела на ногах целый день и танцевала, как никогда в своей жизни?
- Устала? – ласково спросил он. У меня даже брови приподнялись от его мягкого тона и этого взгляда, просто лучившегося любовью и счастьем.
«Ох, милорд, по вам, действительно, плачут театральные подмостки!» - подумалось невольное, но вслух я лишь ответила короткое: «Да», - когда мужчина вдруг притянул меня к себе и снова поцеловал. Не нежно, не ласково, а с той жадностью и пылом, которые так поразили меня в храме во время церемонии венчания.
Его губы были такими твердыми, но мне нравилось, как они касаются моих губ. И да, от такого поцелуя голова могла пойти кругом. А я еще и выпила вина.
