Этот день издревле был последним днем старого года.
Подарки дарить на этот праздник не принято, зато принято петь и плясать в традиционных нарядах, что и показывали на сцене ребята из творческих клубов. А в перерывах между выступлениями на сцену поднимались члены других клубов и рассказывали, что ими сделано в первом полугодии.
Весело, легко и задорно. Самое то, чтобы расслабиться после долгой учебы и настроиться на каникулы.
Завершилась праздничная часть в актовом зале речью Ирины Александровны Шапочкиной, а затем все вышли на улицу, где нас ожидало огромное сухое дерево, украшенное лентами и наузами, – бадняк.
С помощью «магии огня» бадняк под общее улюлюканье и провожание отжитого сожгли.
А затем один из Мастеров Оболенских создал высокую каменную пику – эдакое подобие горы, на вершине которой было деревянное колесо. Его тоже сожгли как символ того, что солнце теперь с каждым днем будет подниматься все выше и выше.
Несмотря на то что в Москве опять тучи с утра застлали небо целиком, все это огненное шоу, конечно, лучше бы смотрелось в темное время суток.
Ну а после праздничной программы лицеисты начали прощаться перед каникулами. Ко мне тоже подходили, желали победы в сегодняшних боях, поздравляли с первым местом на экзаменах. Когда же поток иссяк, я с чистой совестью вернулся в свой номер в общежитии. После обеда и отдыха пришло время выдвигаться на Кремлевскую бойцовскую арену.
В последний раз в этом году.
Отличие финального соревновательного дня всеимперского турнира заключалось в том, что организаторы создали все условия, лишь бы четверо оставшихся участников не отвлекались от боев, могли как следует отдохнуть и настроиться.
Нечто подобное было и во время финалов двух прошлых туров. Но сейчас условия еще лучше – я с сопровождающими вошел на арену через запасной вход, и слуги проводили нас в просторный блок. Здесь имелись огромный зал, душевая, раздевалка и даже спальня. Каждому полуфиналисту предоставили по такому блоку. И из каждого блока был прямой выход как на саму арену, так и на выделенные места на трибунах.
В блоках, кроме самих участников, могли находиться согласованные заранее люди из группы поддержки.
Потому, когда мы прибыли, меня встречали.
Я первым вошел в свой блок.
Как только я распахнул дверь, ко мне бросилась тетя:
– Здравствуй, Аскольд! Как ты? Отдохнул?
Морозовы смотрели на эту картину одобрительно. Братья терпеливо стояли сбоку.
– Да, тетушка. – Я крепко обнял ее. – Рад вас видеть. Платье на тебе сидит обалденно.
