Виктор благодарно посмотрел на него и криво улыбнулся.
– В общем, предложили, а если точнее, заставили продать за копейки. Так я остался без квартиры, невесты, накоплений и с долгом – денег с продажи не хватило, чтобы покрыть и треть от долга.
– Не мелочились вы с жильем, – хмыкнул я.
– Могли тогда себе позволить, надеялись на долгую счастливую семейную жизнь.
– Размер долга? – коротко спросил я.
– Без малого пятьдесят тысяч.
Я удивился: откровенно говоря, думал, будет еще больше – конкретную сумму нам нищие не называли.
– Не так много для человека с хорошим доходом, – прочел мои мысли Виктор. – Но неподъемная сумма для того, кто разносит бумажки. Хотя справедливости ради, раньше она была больше, часть я уже выплатил.
– Ясно, – сказал я и поднялся во весь рост. – Скажи, готов ли ты вновь поверить в светлое будущее? Стремиться к нему, не оглядываясь на прошлые горести?
Мой голос звучал громко и будто бы эхом отражался от стен кабинета. Виктор вжался в спинку кресла, открыл рот и широко распахнул глаза.
Через пять секунд он кивнул и решительно ответил:
– Готов!
– Станет ли твоя неприязнь к прежним работодателям, их вассалам и Слугам проблемой для нового работодателя? – Я чуть добавил родовой ауры, но так, чтобы она не визуализировалась.
– Нет. Не станет, – уверенно мотнул головой мужчина. – Я умею разделять личное и профессиональное.
– А если работодатель вдруг станет тебе господином? – плюхнувшись обратно в кресло и убрав ауру, спросил я.
И снова Хорькин изумленно выпучил глаза.
Форкх меня дери, страшно за мужика. Еще немного, и лопнут у него глазки. А зачем мне слепой управляющий?
– Вы… вы это серьезно? – наконец-то собравшись с мыслями, спросил Виктор.
– Я просто пытаюсь узнать серьезность ваших намерений. Слуге сложнее разграничивать личное и профессиональное, нежели наемному работнику.
– Но… прошу прощения, Аскольд Игоревич, вы же не аристократ? – неуверенно проговорил мужчина.
– Хах. – Я откинулся на спинку кресла. – Пять месяцев назад я жил в бараке и работал грузчиком за копейки.
А теперь у меня несколько серьезных компаний, и всего лишь два боя отделяют меня от титула чемпиона империи. Жизнь изменчива, Виктор Геннадьевич, и далеко не всегда в худшую сторону.
– Прошу меня простить, Аскольд Игоревич. – Он склонил голову. – Если вдруг, став аристократом, вы сочтете меня достойным быть вашим Слугой, я с радостью пойду за вами. И мое прошлое не доставит вам проблем. Но… все-таки я хотел бы сначала услышать ваше предложение.
