– Больно? – деловито поинтересовался Николай Иванович, надавив мне на ногу.
– А вы как думаете? – поморщился я и повернулся к Троекуровой: – Софья Антоновна, вот это все, – кивком головы я указал на медика, – ни к чему. Разве что алхимические мази помогут.
– Не помогут, – все так же деловито ответил медик. – По крайней мере, за несколько часов полноценного восстановительного эффекта они не дадут. Ирина Александровна, если вы хотите, чтобы наш чемпион был в удовлетворительном состоянии во время сегодняшнего боя, нужна помощь целительницы.
– Понятно, – выпалила Царица лицея вперед Шапочкиной, а затем повернулась ко мне. Две секунды она молча смотрела мне в глаза, а затем произнесла: – Скажи честно, помогли?
Она перевела взгляд на мою ногу.
Я в очередной раз задумался над ответом. Я могу сегодня выйти и победить своего противника. Уже решил, каким образом. А за выходные и сам восстановлюсь. Но оставлять без ответа нападение на меня двух Мастеров? Тот, кто может легко отправить на «темное дело» осветленных такой силы – грозный противник.
И противостоять ему один я не могу.
Но в том-то и дело, что я не один. Братья, тетя, Вадим, ребята из бывшей «Белки» – все могут попасть под удар, если мне захотят отомстить, а я не предприму для дополнительной защиты никаких дейст…
– Понятно, – кивнула Софья, прервав мои размышления. – Мне нужно позвонить.
Троекурова вышла в коридор, оставив меня наедине с Шапочкиной и врачом.
– На всякий случай я все же подготовлю мази, – изрек Николай Иванович, глядя на Ирину Александровну.
– Лечение нужно начинать.
Спустя еще несколько секунд мы с первым заместителем директора остались в кабинете одни.
– Что случилось, Аскольд? – не скрывая волнения, спросила она.
– Неудачно поскользнулся, – отозвался я.
– Аскольд, а если серьезно? На тебя… кто-то напал, да? А ведь тебе предлагали на время финального этапа турнира пожить в общежитии, и…
– Ира, не дави, – поморщился я. – И так голова трещит. Я, между прочим, сегодня экзамен сдавал.
– Мог бы не напрягаться! Мы бы этот вопрос решили, а тебе нужно было сразу идти ко мне и рассказать, что произошло, – зачастила женщина.
– Хватит, – холодно сказал ей. А затем, смягчив тон, продолжил: – Мне приятна твоя забота, но она излишняя. Все под контролем. В пределах допустимых погрешностей. Я жив, и к моему поединку видимых травм не будет.
Что-либо ответить Шапочкина не успела, так как в кабинет учсовета вернулась Троекурова.
– Аскольд Игоревич, одевайтесь.
