А сейчас… — Он порывисто вздохнул и пригвоздил Анну к кровати, поднимая ее руки над головой. — Я слишком долго ждал этого…."
"Возвращение в реальный мир требовало сил, а они иссякли. Пусть только сон, пусть галлюцинации, но Анне нравится пребывать в сказочном мире, с этим человеком, наслаждаться близостью с ним и дарить ему всю себя без остатка. Сколько времени они провели вместе, она не ведала, ибо все остановилось и замерло, остались лишь руки Драго, его страсть, и он сам внутри нее. Анна сжимала бедра, не желая его отпускать, а он и не стремился покинуть ее, продолжая любовное танго.
Она выгибалась и стонала, царапала его спину и обнимала ногами. Силы покидали Анну, но Драго поил ее из старинного кубка, содержимое которого имело странный вкус, но заставляло снова кидаться в любовный водоворот с удвоенной страстью. То, что кубок появлялся из ниоткуда в руке любовника и отправлялся в никуда, нисколько ее не пугало. Мозг Анны лишь отмечал эти события и относил их в разряд должных.
— Пока достаточно, — сказал Драго, внезапно прекратив страстный поединок.
— Иначе завтра ты не сможешь ходить, моя госпожа.
— Поговорим? — неуверенно предложила она.
— Потом, — пробурчал Драго. — А теперь спи…
— Меня могут хватиться в замке, — слабо запротестовала она.
— Исключено, — веско отрезал он. — Я перенесу тебя в твою спальню. Спи, моя госпожа… — Он слегка провел по лицу Анны, погружая ее в сон. Глубокий и спокойный.
Драго любовался спящей в его объятиях женщиной, обретенной только сегодня.
Тогда, месяц назад, он вызвал домой Виолетту, смутно понимая, что происходит, пока в своем кабинете не добрался до головы Сержио. Там в одной куче были перемешаны интегралы и матрицы, преферанс, сильная, почти щенячья, привязанность к Виолетте и нежная забота о маленькой девочке.
Драго мысленно обратился к Лючии:
— Кажется, у нашего жениха внебрачный ребенок. Спроси Виолетту!
— Это племянница, — последовал ответ через минуту. — Дочка старшего брата.
Он заглянул поглубже, в отдел, ответственный за память, и почти сразу же увидел злое лицо мужчины и красивую женщину.
Но красота поблекла от печали и грусти. Женщина сидела на кухне и неумело пыталась прикурить сигарету. У нее ничего не получалось, сколько она ни щелкала зажигалкой. Она сломала сигарету и в сердцах бросила в мусор. Изуродованная белая пахитоска с бледно-розовым ободком от помады казалась ей слишком символичной, так как женщина долго смотрела на нее, а потом пошла спать.
