Он постоянно находился в императорском дворце и по каким— то странным делам летал в Ноутримбию к живительным источникам.
«Видимо, долгое путешествие подкосило здоровье кузена. Хвала Солу, он поправится, женится на тайсарской аристократке, и жизнь империи войдет в новую колею. А может быть, став императором, он точно знает, что искать бесполезно. Что же на самом деле случилось с Арлеттой? Почему вместо нее в ссылку под мой надзор прибыла Арлайна, ее сестра?» — сам у себя поинтересовался Кэлоджеро. Мельком пронеслась мысль учинить допрос Арлайне, но Драго засмотрелся на Анну, любуясь крепким телом жены, покрытым изумрудной чешуей.
Он лениво глянул на резвящуюся рядом красавицу и, поднырнув, подплыл к ней, пытаясь слегка укусить за когтистую лапу. Анна фыркнула, забила по воде крыльями и, рассмеявшись, прижалась к нему. Последние разумные мысли вылетели из головы и, кивнув на зияющий среди желтых камней темный проем пещеры, Драго прохрипел:
— Летим туда. Срочно.
Анна, зная, что любые игры у них с мужем переходят в яростное соитие, лишь улыбнулась и прошептала тихонько.
— Давай как люди, не хочу по— драконьи.
Драго усмехнулся. А когда жена со всего размаху вломилась в пещеру, то крылом чуть не снесла установленную там кровать, застеленную белоснежным бельем.
Превратившись в земную женщину, она голышом плюхнулась на постель."
"— Чистые простыни, обожаю, — смеясь пробормотала Анна и воззрилась на Драго, небритого и сурового. Абсолютно голого и неимоверно прекрасного в своей наготе. Муж, улегшись рядом, прижал ее к кровати и шутя прорычал:
— Сейчас мы изомнем эти дурацкие тряпки.
Задохнувшись в его объятиях, она каждой клеточкой почувствовала его внутри себя. И подстроившись под бешеный ритмДраго, могла лишь вести вторую партию.
Анна вынырнула в реальность с последним толчком Кэлоджеро и будто наяву ощутила, что скоро все изменится. И это безумство любви окажется в ее жизни той мизерной толикой радости и тепла, что предстоит вспоминать долгие годы. Рвать на себе волосы или срывать чешую от отчаяния, но чья— то умелая рука уже запустила страшный механизм и ничто не вправе остановить его.
Анна всего лишь на долю секунды увидела знакомое искаженное гневом лицо и поспешила прогнать прочь глупые раздумья.
— Бартоломео Доунс, — пробормотала она чуть слышно, — тебя давно казнили, не смей вторгаться в мои мысли!
Анна покосилась на мужа. Драго спал, утомленный любовным боем. А если бы услышал ее, смог бы предугадать, откуда могущественный враг нанесет удар.
