Это не обсуждается, любовь моя!
Анна нахмурилась. Ей не понравилась великанша Урсула, а уж перспектива не расставаться с ней даже ночью показалась ужасной. Но Драго всем своим видом показывал, что спорить в данном случае бесполезно. Затянувшуюся паузу заполнили детские крики.
– Моя мама — королева! Моя мама — королева! — Настя радостно запрыгала на кровати.
Урсула мягко подняла ее и закружила в воздухе. Затем, опустив хохочущую девочку на пол, быстро подошла к Анне и, встав на колени, склонилась в глубоком поклоне в знак абсолютной верности.
— Положи руку ей на голову, — велел Драго и, заметив, что Анна пребывает в раздумьях, окликнул:
– Анна.
Она повиновалась. Ее тонкая рука, украшенная старинным кольцом, легла на гладко зачесанные волосы Урсулы. Кнелта подняла глаза, влажные от слез, и, преданно глядя в лицо госпоже, начала произносить клятву, медленно и четко выговаривая каждое слово. Закончив речь, Урсула поцеловала руку королеве и, молча поклонившись, отошла в сторону.
– Она всегда будет рядом с тобой! — не терпящим возражений голосом заявил Драго.
– Впечатляющая перспектива, — недовольно пробурчала Анна.
19
Тоска по дому сковывала сердце тяжелым обручем. Анна снова и снова вспоминала родной город, подружку Ирку и, как ни странно, тополя, растущие вдоль улицы.
«От тополиного пуха нет спасения, а вот соскучилась», — сама себе пожаловалась она. По матери и сестре Анна не тосковала. Рана предательства хоть и затянулась, но давала о себе знать.
«Будто фантомные боли», — мысленно усмехнулась Анна. Измена Вадима уже не казалась концом света и даже полностью стерлась из памяти. Но душа по-прежнему кровоточила от вероломства близких родственников.
— Почему ты грустишь? — осведомилась Соланж, тревожно заглянув ей в глаза и, наверное, в душу.
— Соскучилась по родному дому, — пролепетала Анна, прекрасно понимая, что от Соланж, нет секретов. Она внимательно оглядела девицу в тугих джинсах и обтягивающей цветастой майке, явно на пару размеров меньше.
Внушительный бюст снова вываливался из декольте.
— Фу-ух, наконец-то! — Соланж сбросила с ног туфли, оказавшиеся одного рисунка с майкой. Стильно.
— Ты можешь переместиться в любую точку планеты, — хмыкнула Соланж. — Даже в Сомали.
— Я туда не хочу, а вот в Россию бы отправилась с удовольствием.
Соланж снова хмыкнула и принялась растирать затекшие пальцы ног.
— Ненавижу каблуки! — пожаловалась она Анне.
