Но её всё не было и не было. В какой-то момент я позволила себе ослабить бдительность. Матвей только того и ждал.
Третья девятка застала меня за потягиванием! Бог ты мой, в какой жутко неудобной позе я застыла! Поза была настолько неудобной, что я заранее смирилась с проигрышем. Если меня хватит на три минуты, это уже будет рекорд.
Я сидела прогнувшись и выпятив грудь вперёд. С поднятыми руками. Футболка чуть задралась, обнажив полоску кожи. Может, не мучить себя и сдаться? Но тут я глянула на Матвея и передумала.
Он выглядел так, словно вот-вот скончается. Εго дыхание стало каким-то рваным. А выражение глаз… о, там не было насмешки! Там было что-то другое. Внезапно до меня дошло, как призывно я сейчас выгляжу. Обтянутая футболкой грудь (хорошо хоть в бюстгальтере) буквально держала парня на прицеле! Да я же выгнулась, как кошка! Щёки начали пылать. Это только ухудшило положение. Матвей дёрнулся. Как-то нервно мотнул головой.
— Эй! — сказала я, поспешно опуская руки. — Ты пошевелился!
— Да, — хрипло согласился он и молча забрал всю стопку.
В итоге я выиграла.
— Извини, я на пару минут, — он стремительно покинул кухню. А когда, наконец, вернулся, я потребовала:
— Теперь ты должен исполнить моё желание!
— Так мы же не в дурака играли, — попытался возразить он.
— Ну и что! Мы просто сменили игру, но условия остались те же! Их никто не отменял!
— Ладно, — покорно согласился Матвей. Улыбка у него вышла какой-то напряжённой. Что ж, тогда не буду его особенно мучить. Но не отыграться за танец индейца и пение на японском языке я не могу!
— Просто несколько раз отожмись и всё, — проворчала я.
Кажется, ему не помешает сейчас скинуть напряжение. Глядишь, расслабится.
— Хорошо, — хмыкнул он. — Скажешь, когда остановиться.
И началось. Через пару мгновений я поймала себя на мысли, что как заворожённая смотрю на его руки. Смотрю, как перекатываются мышцы под кожей. Он отжимался легко, хотя я ожидала, что его хватит от силы на десять-пятнадцать раз. И как чертовски горячо он при этом выглядел!
— Хватит, — наконец, пробормотала севшим голосом я.
Он легко встал. Глянул на меня и поинтересовался:
— Что это с тобой?
— Ничего, — я даже на себя разозлилась. Не бывало такого, чтобы я пялилась на парней, как озабоченный подросток! А сейчас почему-то не могу поднять взгляд выше груди. Казалось совершенно невозможным глянуть ему в глаза.
— Ничего? — его голос тоже изменился.
Он сделал шаг ко мне. А потом вдруг остановился.
