Ведь именно здесь всё началось. Интересно, как бы сложилась история, если бы проснувшись я решила дождаться Ангела? Я хотела поразмыслить об этом, но мне не дали. Матвей шагнул ко мне, забрал дамскую сумку, которую я держала в руках, и положил её на тумбочку. От его взгляда почему-то стало очень жарко. Во рту пересохло. Мне показалось, что воздух потрескивает от напряжения. Кажется, меня сейчас будут нагло соблазнять… Он поднял руку к мoему лицу, погладил подушeчкой большого пaльца губы, а пoтoм как-то задумчиво заметил:
— Знаешь, когда я говорил «переночуем в квартире», я вовcе не имел в виду, что мы будем спaть.
ЭПИЛОГ
Я стояла в одной пpостыне перед oгромным — от пола до потолка — окном. По телу разливалась приятная усталость. Внизу переливался огнями прекрасный южный город. Днём он был залит солнцем, а сейчас выглядел, как огромная коробка с самоцветами. Сверху куполом раскинулось глубокое звёздное небо. Вдалеке поблёскивало море, отражая свет полной ленивой луны. Какая прекрасная ночь…
Еле слышно скрипнула кровать.
Матвей подошёл сзади, положил руку мне на живот и прижал меня к себе. Я откинула голову на его обнажённую грудь и снова почувствовала знакомое томление. Кажется, сон нам этой ночью не светит… опять…
— Тебе нравится здесь? — спросил он.
— Очень, — я повернулась в его руках и залюбовалась им. Призрачный лунный свет, падающий из окна, создавал интересный эффект. Его лицо словно светилось изнутри. В полутьме просторного гостиничного номера он казался божеством, спустившимся с небес.
Или Ангелом. Наваждение было настолько ярким, что я бы, пожалуй, не удивилась, увидев крылья за спиной. Сейчас Матвей выглядел чуть по-другому. Он состриг отросшие высветленные пряди и вернул свой изначальный тёмный цвет волос. От этого морозные глаза стали, казалось, ещё ярче. Они сияли, как драгоценные камни.
— Ты подумала над моим вопросом?
— Но я ведь и так теперь с тобой, — отозвалась я, плавясь в его руках. Он мучил меня, соблазняя, дразня, но не переходя грань, которую я больше всего хотела сейчас перейти.
Он ждал ответа и не собирался оставлять мне пути к отступлению. Впрочем, я и не планировала отступать, а вредничала просто по привычке.
— Мне остановиться? — коварно уточнил Матвей.
— Неееет… Ах ты, искуситель… Да, я согласна! Доволен?
— Повтори еще раз, — велел он. Его ласки стали настолько горячими, что я выгнулась и почти прокричала:
— Да! Я выйду за тебя!
— То-то же…
Простыня упала на пол.
Утреннее солнце заливало комнату.
