Вытаскивал себя и товарищей.
— Молодец…
— Знаешь, зачем я это говорю? — Я отрицательно мотнула головой, хотя догадывалась. — Я говорю это, чтобы ты поняла — с тобой ничего не случится. Я не позволю. Ясно?
— Ясно, — послушно кивнула я. И зевнула.
— Вот и хорошо. А теперь тебе надо подкрепиться.
— Нет…
— Да.
Он быстро сделал яичницу и бутерброды. Мы поужинали. Не думала, что смогу заставить себя что-то проглотить, но когда почувствовала запах еды — внезапно проснулся аппетит. После ужина Матвей сказал, что приготовит свой фирменный успокаивающий чай.
Горячий напиток пах мятой и какими-то травами. Я выпила его маленькими глоточками, наслаждаясь необычным, но приятным вкусом. Чай действительно оказался волшебным. Вместо болезненной апатии пришло умиротворение."
"— Знаешь, — пробoрмотала я, положив голову на руки. — Εсли мы из всего этого выберемся без потерь, я и сама тебя никуда не отпущу. Я ведь тоже страшная собственница. Хочу, чтобы рядом был только ты. Сильный и надёжный. И чтобы из моей жизни исчезли все двуличные гады…
Я сладко зевнула, чувствуя дикую усталость.
Кажется, измотанный стрессом организм в какой-то момент просто отключился. Я уснула прямо за столом.
ГЛАВА 22. На всех есть управа!
Проснулась от того, что под окном кто-то начал заунывным голосом звать какого-то Валерия. Я приоткрыла глаза, сладко потянулась на своей кровати и вдруг поняла, что на улице давно рассвело. Посмотрела на часы. Десять утра. Вот это я разоспалась!
Внезапно пришла мысль, что надо сходить на работу, написать заявление на увольнение.
Я прислушалась к себе. Эмoциональное состояние было довольно стабильным. Нет, я не ощущала радости, но и отчаяния не было. Я чувствовала себя, как фаталист. Буду продолжать жить, делать всё, что требуется, а если вдруг опять всё пойдёт наперекосяк — значит, такова судьба. Совершенно несвойственное для меня состояние, но именно в этот момент оно было спасительным, так как позволяло удерживать какую-никакую душевную стабильность.
Матвея дома не было.
Он оставил записку, что его попросили заехать в бар, чтобы проконсультировать новичков. Просил звонить, если вдруг что-нибудь будет нужно, пусть даже просто поговорить. А ещё пообещал надрать мне уши, если я вновь решу поддаться отчаянию. А заканчивалась записка словами: «Все вруны и двуличные гады исчезнут из твоего окружения, я обещаю. Ни один больше не будет морочить тебе голову».
Когда я явилась на рaботу, охранник (сегодня это был Витя) сильно удивился.
