Его всё чаще посещали мысли о том, что не стоилo соглашаться на сделку с совестью. Порой Алла откровенно пугала его своей одержимостью. Периоды хладнокровного планирования дальнейших действий сменялись у неё неожиданными вспышками злости. В такие моменты она начинала рассуждать о том, как хочет уничтожить меня, разорвать на части, стереть с лица земли. Чем чаще её план давал сбой, тем чаще случались эти срывы. Кирилл никак не мог понять, чего она добивается. Порой у него появлялось чувство, что Алла и сама этого до конца не понимает.
Она ненавидела меня, но при этом видела во мне единственный шанс вернуть прежнего Андрея. Это противоречие раздирало её на части. То она шипела «Я её уничтожу!», то зaявляла «Я заставлю её вернуться к Андрею!».
При этом сам Андрей отдалялся от подруги всё сильнее. Он отмахивался от всех попыток Аллы привести его в чувство, не хотел слушать разумных доводов, а потом и вовсе начал её избегать, чего никогда не случалось прежде. Она рвала и метала. Очевидно, для самоуверенной блондинки оказалось в новинку ощущение cобственной беспомощности.
Кирилл втайне злорадствoвал из-за того, что она столкнулась с проблемой, которую не смогла решить с помощью отцовского влияния. По иронии судьбы парень был единственным человеком, полностью посвящённым в её план. Поэтому она всё чаще вызывала его к себе якобы для обсуждения дальнейших действий, однако он был уверен, что ей просто хотелось выговориться.
В какой-то момент он не выдержал и спросил:
— Почему ты так беспокоишься об этом Андрее?
— Не твоё дело! — огрызнулась Аллочка.
Он пожал плечами, но тут она добавила: — Люблю я его, понятно?
— Ну так и соблазнила бы! — не подумав, ляпнул он. И попал по больному. Блондинка аж подскочила.
— Много ты понимаешь! Знаешь, сколько раз я пыталась это сделать? Я приложила все усилия, чтобы стать незаменимой для него. Но он видит во мне сестру! Сестру!
— Ладно, понял, — поспешно сказал Кирилл, жалея, что вообще поднял эту тему. Но всё же не удержался и проворчал под нос: — Давно бы нашла себе кого-нибудь получше, чем этот тюфяк.
Алла неожиданно успокоилась. Только глаза сверкали так, что становилось ясно — внутри по-прежнему бушует буря.
— Он не тюфяк, — сказала она ледяным голосом. — Он опекал меня с самого детства! Когда развелись мои родители, он единственный всегда был рядом. Обрабатывал мои царапины и ссадины, защищал меня, утешал, когда я плакала. И если я ещё раз услышу от тебя что-то подобное, ты об этом пожалеешь.
